Моя милая психопатка - Ки Юнсыль

на счастливую жизнь после усыновления. Мои братья, мои товарищи. Все, что им досталось, – маленький могильный холмик. Это было жестоко по отношению к ним. Они заслуживали теплых лучей солнца, а получили темноту и холод сырой земли.

Со мной такое произойти не должно. Всю свою сознательную жизнь я отодвигал собственное благополучие на второй план, поэтому теперь не мог вот так умереть. Надо двигаться к свету, оставив за спиной темноту и негатив этого места.

У каждого человека есть свой запас энергии. Она определяет взаимоотношения людей в этом мире. Когда я объявил, что хочу какое-то время пожить с дедушкой в его комнате, мой решительный вид никому не позволил усомниться в серьезности моих намерений, поэтому все дружно согласились.

Где-то в глубине души, я немного посмеивался над их наивностью. Они, конечно, прошли закалку непредсказуемыми поступками своей больной на голову дочери, но у них не было шансов победить меня. Я читал в учебниках по истории о трех китайских государствах, о том, как известные полководцы проигрывали сражения величайшим стратегам. У меня тоже была своя тактика ведения боевых действий на этом поле.

Уже в первые дни проживания с дедушкой выяснилось, что у него была совсем не начальная стадия деменции. Он не узнавал себя в зеркале и каждый раз думал, что на него сморит профессор Ким.

– Извините, профессор! Я все спрятал как надо.

Было совершенно непонятно, что он имел в виду под этими фразами. Я очень хотел достать из сундуков его памяти, покрытых толстым слоем слабоумия, какие-то обрывки прошлого. Но он ни с кем не собирался разговаривать.

– А ты кто такой?

Дедушка часто задавал мне этот вопрос, но особо на контакт не шел. А мне очень надо было его разговорить, чтобы узнать все тайны этого змеиного логова. На каком-то этапе я подумал, что, вместо слов, больше могут сказать его жесты и поведение. Наконец дедушка выдал одну из своих тайн.

Из-за деменции он плохо спал по ночам. И вот однажды дед поднялся с кровати, вышел из комнаты и направился к сараю. Со скрипом открыл дверь и вошел внутрь. Разглядеть, что он там делал, я уже не мог. На следующий день вечером я сам отправился туда на разведку.

В пропахшем гнилью сарае удалось обнаружить много неожиданных находок.

В основном это была старая сельскохозяйственная техника. Но тут в глаза бросился необычный деревянный ящик. На крышке неровными буквами было написано «Вещи Тончжу». Я, словно завороженный, попытался его открыть. В нем оказались кусок рыболовной сети, булыжник, загранпаспорт и билеты на самолет.

Это никак не укладывалось в моей голове.

Я задумался. У меня богатая фантазия, и я решил, что сеть и булыжник – это орудия убийства. Сетью можно связать жертву и забить камнем до смерти. Загранпаспорт наверняка требовался для того, чтобы сбежать за границу после убийства семерых, считая меня, приемных детей.

Но в ящике лежал и второй паспорт, оформленный на имя профессора. Это была еще одна странность. Я слышал, что профессор умер. На самом дне этого загадочного ящика я нашел два билета на самолет до Сан-Франциско.

На билетах значилась дата: 24 мая 2018 года – день страшной аварии. О чем они договорились в тот день? Уехать из страны? Получается, профессор был ее подельником? Я все прокручивал в голове разные версии.

Казалось, кусочки головоломки сошлись. Я понял, почему Тончжу хотела убить профессора. Родители всегда подчеркивали, что это был несчастный случай. Но на вопрос о том, был ли у нее мотив, они обычно отмалчивались.

Все ответы находились здесь. Тончжу и профессор вместе убивали детей. Должно быть, это были какие-то опыты. Они собирались покинуть страну после очередного убийства, но их план провалился. Что-то произошло между ними, и профессор умер.

А ящик так и остался хранить свои секреты благодаря стечению обстоятельств и деменции дедушки, который сам его сюда и отнес. Болезнь прогрессировала, и дедушка стал приходить в сарай только с одной целью – проверить, все ли на месте. А я нашел и сложил все звенья одной цепи. Казалось, я даже стал умнее, пока все это складывал в своей голове.

В этот момент загремела дверь сарая. Пришел дедушка, закутанный в одеяло.

– Как холодно. Отойдите, пожалуйста.

Оказалось, я наступил на соломенную подстилку. Пришлось отступить. Дедушка лег на нее и укрылся своим тоненьким одеялом.

Я решил поговорить с ним, пока он пребывал в этом полусонном состоянии. Идея состояла в том, чтобы назвать ему имена, которые я видел на могилах в лесу.

– Дедушка, а вы помните Чангуна?

– Чангуна?

Дедушка моргнул два раза, будто к нему вернулось сознание, и я решил не упускать свой шанс.

– Да, Чангуна. Он жил в этом доме.

– Да, точно. Он жил здесь.

Я должен был сказать эту жестокую правду, надеясь в душе, что дедушка меня когда-нибудь простит:

– Дедушка, Чангун умер.

Видно было, что дедушка расстроился. Но он продолжил:

– Да, умер. Он…

– Расскажите мне о нем.

Послышался тяжелый вздох:

– Он был очень медлительный.

Я представил себе кошмар той ночи, когда умер Чангун. Ему не хватило сил убежать от этого монстра. Он был еще очень маленький. Она связала его сетью и убила. В душе я молился за спасение души убиенного ребенка. Но надо было продолжать:

– Дедушка, а Пин и Мальсуг, вы их помните?

Легкая улыбка появилась на его лице.

– Да. Эти двое были не разлей вода. Всегда ходили вдвоем. Такие были хорошенькие. Ночью тоже спали в обнимку.

Наверное, они были сестрами. Тончжу убила двух девочек, которые не могли жить друг без друга. Интересно, а за что?

Дедушка продолжал:

– Правда, был у них один недостаток – шуму от них было очень много.

Они, наверное, кричали, когда их мучили. Орудием убийства опять стал булыжник. Я представил Тончжу с булыжником в руках, и по телу побежали мурашки. Раз пошло такое дело, надо узнать обо всех.

Я стал называть имена. Имена детей, которые умерли.

– Дедушка, а еще Чхонмён, Сучжи, Ыну.

Неожиданно дедушка заговорил очень тихо, будто что-то вспомнил:

– Я помню, у них была пена у рта.

Эти дети умирали в мучениях от рук Тончжу. Я пожелал их душам обрести покой и встал, продолжая в душе молиться о душах невинно убиенных.

Я вернулся в комнату деда, взял из вещей только мобильный телефон и вышел. В этом доме было слишком опасно. Я действовал ради мира и спокойствия всей деревни. Когда последние дома оказались у меня за спиной, я позвонил в службу спасения. Я вспомнил о Ван Кочжине, но мне не хотелось ему звонить. Только в одиночку я эту проблему не решу. Все мои мысли были о детях, похороненных в могилах.

Когда диспетчер ответил, я рассказал о серии убийств. Девушка сообщила, что помощь уже выехала. Полицейские приехали очень быстро. Из машины вышел офицер, подошел ко мне и задал пару вопросов.

– Я могу показать улики, – ответил я уверенным голосом.

Машина направилась к дому, а мы вдвоем пошли к лесу. Я привел офицера к месту захоронения предков семьи Юн.

– Вот, смотрите.

Я рассказал все, что видел и слышал. О том, что Чангун умер, потому что был медлительный. Пин и Мальсуг – потому что шумели, Чхонмён, Сучжи и Ыну умирали с пеной у рта. Лицо полицейского побелело.

Я признал свою ошибку. Все мои старания привели к тому, что на свободе оказался человек, совершивший серию жестоких убийств малолетних детей. Теперь она сидела дома в ожидании суда, а я мог стать ее седьмой жертвой.

– Вы должны меня защитить.

Полицейский пообещал, что сделает все возможное, позвонил в участок и принялся копать. Но человеческих останков в могилах не оказалось.

– Я не понял, что это?

В одной могиле был черепаший панцирь размером с ладонь. Во второй – скелет птицы,