Кокон - Валерия Минц

воскликнул он, голос сорвался на высокую ноту. — Я лечил этих женщин, потому что это моя работа! Вы обвиняете меня только за то, что я выполнял свои обязанности?

Он раскинул руки в стороны, будто пытаясь подчеркнуть абсурдность ситуации.

— Успокойтесь, — холодно сказал Кевин. — Мы же тут просто задаем вопросы. К чему истерики?

— Просто задаете вопросы? — перебил его Гэри, его голос сорвался на отчаянный крик. — Вы ворвались ко мне на работу! Сковали меня наручниками перед коллегами!.. Я ведь по доброй воле решил помочь следствию, когда рассказал этому вашему детективу о Нелли! Я сделал это, ведь это мой гражданский долг, я хотел помочь вам поймать преступника и помочь тому парню, на которого хотели все повесить... А теперь на его месте я! Да знал бы, что так все обернется, сидел бы себе молчал, пока вы все разрешения не получили бы. Да и какой убийца сам на свой след поведет полицейских... Моя жизнь и карьера разрушены из-за ваших ложных обвинений… И вы говорите, что это просто вопросы?!

— Разумеется, мы бы не сделали, не будь у нас веских улик… — многозначительно протянул Билл.

Джеймс внимательно следил за реакцией Миллера. Тот сначала оторопел, затем его удивление тут же сменилось скептичностью. Гэри выглядел уверенным, но в этой уверенности было что-то странное, неестественное.

— Прямо-таки выверенно по секундам, — хмыкнул Бэннет. — Точно актер без «Оскара».

— Простите, сэр?.. — замечание комиссара словно вернуло Джеймса к реальности. — О чем вы?

— Уж больно наигранная реакция у него, — Чарли кивком указал на Гэри. — Обычный человек просто паникует в таких ситуациях. А у этого ни один мускул не дрогнул.

— Быть может, потому что он и вправду невиновен?

— А по мне так больше похоже на спектакль, — упрямо заявил Чарли, продолжая наблюдать. — Ну, посмотрим, что будет дальше.

Гэри тем временем полностью овладел собой, словно бы сама Фемида была на его стороне.

— И какие же улики вы нашли?

От его нескрываемого сарказма Билл слегка покосился на Рэндалла, но того было не пронять подобным. Детектив держался непреклонно, а голос его был хлестким и въедающимся, как колючая проволока.

— Отпечатки пальцев, следы обуви. Мы нашли их на местах преступлений обеих жертв, Миллер. Как и в обеих комнатах в «Норсвуд плейс», где их видели в последний раз перед смертью. У тебя есть объяснение этому?

Молодой человек посмотрел на него, чуть склонив голову.

— Конечно, есть, — ответил он с легким раздражением. — Я ведь уже сказал, что был там с парамедиками. А Шерил... ну да, я довез ее до того треклятого мотеля. Моя ошибка заключается в том, что я не был в латексных перчатках во время вызова, а потом я проявил жалость к пациентке? Это смешно.

Кевин ударил кулаком по столу, заставив лампу качнуться.

— Это не смешно, Миллер! — рявкнул он. — Две женщины, убитые с особой жестокостью, убийца явно с медицинским образованием! И все линии будто на тебе сходятся. Ты хочешь сказать, что это просто совпадение?

Гэри не шелохнулся, его голос остался ровным.

— Именно так. Это совпадение. И вы это знаете.

— Упрямый, — усмехнулся Бэннет. — И чересчур умный для простого врача.

Джеймс нахмурился, но не ответил. В глубине души он надеялся, что это лишь попытка не поддаться на уловки, но замечания комиссара заставляли чаши его внутренних весов колебаться еще сильнее.

— Просто расскажи, зачем ты это делал, Миллер, — угрожающе рыкнул Рэндалл. — Что это? Ты чертов сатанист? Ты состоишь в какой-то секте типа этих фанатиков из Джонстауна? Или тебе вставляет на расчлененку смотреть? Уверен, во время твоей учебы ты много на это насмотрелся, может вот и потекла крыша?

— Вы действительно думаете, что я настолько глуп? — спросил он, хотя брошенные детективом слова вызвали у мужчины странную реакцию, которую Джеймс не распознал. — Признаться в том, чего я не делал? Чтобы облегчить жизнь вам?

Стоило признать, Гэри держался очень достойно для такого интенсивного допроса. Складывалось ощущение, что в какой-то момент, несмотря на то, что он явно был взбешен происходящим, именно Миллер взял контроль над ситуацией.

— И что ты скажешь о транспорте? — резко спросил Кевин, попробовав сменить тему и тем самым сбить с толку. — Мы знаем, что убийца использовал грузовик или пикап для транспортировки тел. У тебя нет прав на вождение такого транспорта, но это не значит, что ты не мог кого-то нанять. Кто был твоим сообщником?

Гэри нахмурился, его голос стал чуть громче, но по-прежнему оставался контролируемым.

— Сообщник? Это абсурд. Вы уже обвиняете меня в том, чего я не делал, а теперь придумываете истории про несуществующих сообщников?

— Знаешь, что еще абсурдно? — резко ответил Рэндалл. — Что ты ведешь себя так спокойно, когда вся эта чертова ситуация против тебя.

Гэри скрестил руки на груди, его взгляд был полон презрения.

— Может, потому что я знаю, что невиновен? — Гэри сжал кулаки. — Я уже все сказал.

Митчелл, до этого спокойно сидевший напротив, слегка подался вперед. Он ловко выцепил момент, чтобы снова взять инициативу на себя.

— Слушайте, Гарет, — начал Билл с подчеркнутой вежливостью так сильно контрастирующей с грубоватой манерой Кевина, — мы оба понимаем, что это выглядит скверно. Но если вы начнете сотрудничать, мы сможем это исправить. Может быть, ты был там не один? Может быть, ты просто кому-то помогал? Признайся сейчас, и это пойдет тебе на пользу…

Гэри лишь усмехнулся, будто понимая всю несостоятельность такого «щедрого» предложения.

— Мы обыщем твою квартиру и машину, — резко перебил Рэндалл. — Знаешь, что произойдет, если мы найдем хоть что-то? Даже малейший намек на связь с убийствами — и тебе не поздоровится.

Гэри отвернулся, его лицо стало напряженным. Затем он вздохнул и снова посмотрел на них.

— Ищите, — бросил он холодно. — Уверен, вы ничего не найдете.

Митчелл вздохнул и развел руками.

— Гэри, ты усложняешь ситуацию, — сказал он мягко. — Признание облегчит тебе жизнь. Ты ведь знаешь, как это работает. Без него суд будет беспощадным. Ты хочешь смертной казни?

— Я хочу адвоката, — резко бросил Гэри. Его голос дрожал, но глаза горели непоколебимостью. — И я отказываюсь отвечать на дальнейшие вопросы.

— Ну вот и все, конец спектакля,