Это было в Одессе - Александр Владимирович Козачинский

Казарин подтвердил это. Он часто бывал в окрестностях Петербурга и стал рассказывать о них.

Леди Эдит прервала его:

– Мне говорила о них мисс Бьюкенен, дочь нашего посла в Петербурге при императорском правительстве. Она влюблена в Россию, она даже написала повесть из русской жизни.

Полковник Маршан любезно подтвердил:

– Совершенно верно! Я был по делам в Петербурге при посольстве Палеолога и на вечере в посольстве имел честь быть представленным мисс Бьюкенен…

Казарин сказал медленно:

– Это было в 1914 году?

Полковник Маршан обернулся к нему:

– Совершенно верно! Вы были там в это время?

– Да, я был в Петербурге в это время…

Маршан сказал с искренним сожалением:

– Какой город, какие прекрасные женщины! И подумать, что все это разрушено и осквернено этими варварами…

Казарин, продолжая нить своих мыслей, спросил:

– Вы, очевидно, сопровождали французского президента?

Маршан, несколько замешкавшись, ответил:

– Не совсем… Но мой приезд имел отношение к пребыванию президента.

Казарин смотрел на него в упор. И в памяти Маршана вдруг всплыло странное воспоминание, смутное, совершенно забытое ощущение… Но он никак не мог уловить связи между этим неопределенным ощущением и лицом Казарина…

Анна Ор сказала, осторожно проводя рукой по браслету:

– Я снималась в Петербурге однажды… Мне не понравился город.

Леди Эдит возразила:

– Прекрасный город…

Она случайно перевела глаза на дверь и застыла: в следующей темной комнате снова мелькнула чья-то тень… Первый момент окаменения прошел, и леди, порывисто поднявшись, прошла туда и зажгла электричество: в комнате никого не было, но что-то неуловимое говорило о том, что здесь только что кто-то был… Дверь была заперта…

Леди, немного побледневшая, вернулась к своим гостям. Она извинилась за свое отсутствие и, стараясь владеть собой, снова принялась говорить о Петербурге.

Но когда гости разъехались, леди Эдит вызвала шофера Ли-Ванга и приказала ему провести эту ночь в смежной с ее комнатой.

Молчаливый китаец сказал коротко:

– Слушаю, миледи…

Затем он спросил:

– Смею спросить миледи, долго ли мы еще пробудем здесь?

– Нет, не очень… А вы соскучились по Лондону, Ванг?

– Я только спросил, миледи.

– Лорд Холлстен спрашивал о вас в своем письме…

Китаец промолчал.

– Я написала лорду Холлстену, что вы вполне оправдываете его доверие.

Ли-Ванг низко поклонился: выражения его глаз леди Эдит не могла разобрать.

В эту ночь леди Эдит не спала: она лежала с открытыми глазами и револьвером под подушкой и ждала появления неизвестной тени, так часто посещавшей ее комнаты и интересовавшейся ее перепиской. Но тень не появлялась. Присутствие Ли-Ванга в смежной комнате придавало много мужества леди Эдит. Но это мужество осталось неиспользованным в эту ночь.

Так как спать леди Эдит не могла, то она предалась самым разнообразным мыслям.

Леди Эдит перебрала в памяти всех знакомых в Лондоне, от мисс Бьюкенен до леди Китченер, затем вспомнила лорда Алленби и его советы не ездить на Восток…

Затем мысли леди Эдит перешли на Казарина… В розовой с черным шелковой пижаме леди лежала в постели с револьвером под подушкой и думала об этом странном офицере с холодным непроницаемым лицом.

Леди Эдит была довольно наблюдательна от природы. И она, перебирая в мыслях, свои встречи с Казариным, не могла не признать, что этот человек совершенно не похож на остальных виденных ею в Одессе людей.

Он не походил на деникинских офицеров с явно бандитскими замашками, этих офицеров, являвшихся осколками бывшей царской армии, пивших в кабаре «Арлекин», где леди Эдит с брезгливостью наблюдала их. Это были, по мнению леди Эдит, туземцы, нуждавшиеся в твердой руке британского правительства для руководства их же собственной страной. Казарин не походил также на дельцов, которых леди Эдит встречала в доме банкира Петропуло, этого толстого и льстивого грека.

Он вообще не походил ни на кого из виденных леди Эдит людей, и она должна была признать, что этот человек с холодными, глазами, с непроницаемым лицом, пожалуй, гораздо интересней даже молодого лорда Грэхема в Лондоне.

Но что-то в этом человеке было чужое, никогда леди Эдит не встречавшееся… Она вспомнила одно выражение лица Казарина, когда он разговаривал с Маршаном, и ей показалось, что она где-то уже видела подобное выражение глаз…

Но сколько ни напрягала память леди Эдит, она не могла вспомнить, где именно и при каких обстоятельствах…

Во всяком случае, она решила повести решительную атаку на этого молчаливого «туземца» – так назвала про себя леди Эдит Казарина.

За окнами комнат леди Эдит царила ночь. И в этой ночи на протяжении от Иркутска до Одессы, от Москвы до Казани люди с винтовками в руках делали тяжелое и сложное дело освобождения пролетариата от собственных бандитов и от иностранных интервентов.

И та же ночь царила и над остальным миром. Антенны радиостанций вспышками электрических молний сообщали в эту ночь миру последние известия:

– Нападение повстанцев на поезд в Сирии…

– Пожар нефтяных вышек в Моссульском районе…

– Последняя речь Ллойд Джорджа…

– Взрыв боевых припасов Добровольческой армии, доставленных Францией в Одессу…

В эту ночь антенны радиостанции работали, как и каждую ночь, готовя на утро материал для утренней прессы всего мира.

И радио-приемщики с шлемами на голове, с наушниками слушали по радио ноту Чичерина, говорившую миру о предательской политике Британии и Франции на Востоке и в колониях… Они слушали радио о последнем скандале в парламенте… о переносе тела неизвестного солдата в Париж для торжественных похорон…

Радиостанции работали в эту ночь, когда леди не спала, готовясь к встрече того неизвестного, который посещал в ее отсутствие