Дневники преступной памяти - Галина Владимировна Романова

– Не знал, что у тебя проблемы с алкоголем, – попытался он пошутить.

И тут же получил диванной подушкой по башке. Хорошо диванчик был небольшим и подушки, соответственно, тоже.

– Намеренно дожидался темноты, подполковник, чтобы проскользнуть ко мне незамеченным? – Ася долила себе еще вина, уселась на диванчик, подобрав ноги под себя. – Так печешься о своей репутации?

Он даже оправдываться не стал. По опыту знал: пытаться что-то доказать обиженной женщине, которая прождала его в тишине два часа, злилась, напивалась и проклинала его – бесполезно. Пусть выговорится.

Но Ася неожиданно умолкла. А Денис, воспользовавшись заминкой, полез в ее холодильник. А там всего!..

– Можно поем? – спросил он, вытаскивая блюдо с красивым салатом.

– Валяй. Все равно выбрасывать. К утру раскиснет. – Ася провела правой рукой по лицу, в левой у нее был бокал с вином. – Почему все так, Коровин?

Он снова промолчал.

– Так нескладно со мной. Так уныло. Завела отношения с единственным мужиком, которого сочла достойным, и в том ошиблась.

Денис уже положил себе и ей салата в тарелку. И с аппетитом ел свой.

– Вот ваша Мариночка порадуется, когда узнает, что ты меня кинул!

– В смысле, кинул? – решил он все же вступить в разговор, потому что перестал кое-что понимать. – С ужином?

– Ужин как следствие, Коровин! – Ася резко скинула ноги на пол, поднялась, пошатнувшись, и, нацелив в него палец, прошипела: – Ты не хочешь на мне жениться! Трахать хочешь, а жениться нет! Не вышла я мордой! Чем-то тебе не подхожу!

– Ты классная, Ася. Очень классная, – вмешался он, когда она допила вино и рухнула спиной на диванные подушки. – Просто я не хочу жениться. И дело не в тебе, а во мне. Я просто боюсь, что все будет испорчено. У меня ведь так уже было. Все красиво, дух захватывает. А потом такое началось! И моя бывшая даже с того света ухитряется мне жизнь портить.

– Ты про дом? Так брось его! Переезжай в свою однушку. Ты же ее не продал? Нет. Но в доме-то так удобно, да? – Ася насмешливо сморщила губы. – Алчность победила, подполковник?

– Странно…

Он поставил на стол тарелку с недоеденным салатом и внимательно посмотрел на женщину, от которой еще утром был без ума. Он так думал. Смотрел так, словно видел впервые.

– Что странно? – Она заправила растрепавшиеся волосы за уши.

– Я думал, что мы прекрасно подходим друг другу. И понимаем с полуслова. А вот ты сейчас сказала такую гадость, что я усомнился. Может, придумал все для себя о тебе? – Денис покрутил головой, вдохнул глубоко, выдохнул с силой. – Я имел в виду то, что она с того света заставляет меня бояться женитьбы, как чего-то опасного, несуразного, обременительного.

Ася не смотрела на него, покусывая губы.

– И опоздал я не потому, что хотел прокрасться к тебе под покровом темноты. Я не боюсь огласки. Я опоздал потому, что та самая старая женщина – Зоя Павловна Шайкевич, что просила у меня помощи и защиты, – пропала! И еще вскрылись такие подробности из ее прошлой жизни, что… Ладно, не суть. Все завтра на утреннем совместном совещании. Пока…

Ее «пока» догнало его уже у порога. Он успел обуться и даже открыть замок. И только тогда Ася с ним попрощалась. И в голосе ее не было ни раскаяния, ни сожаления. Ничего!

– Ну и пусть! – бормотал Денис, выруливая с ее двора. – Ну и пусть будет так! Не захотела меня понять сейчас, значит, не поймет и потом. И смысл тогда в чем?..

Ему отчаянно захотелось кофе. Много, горячего, крепкого. Много кофе и подумать. Он свернул к знакомому бару. Прежде чем выйти из машины, обернулся на заднее сиденье. Там лежали сумка Шайкевич и ее пакет с нехитрым набором продуктов.

Куда подевалась старая женщина? Почему оставила сумку с ключами и деньгами, пусть и небольшой суммой, на полу? Она сама сбежала и спряталась, или все намного хуже – ее похитили? Кто? Царева? Именно Цареву узнал по фото таксист, подвозивший ее до метро. Она держала в руках телефон Зои Павловны, но самой Шайкевич с Варварой не было. Успела усадить ее в машину к своим подельникам?

– Скорее всего так и было, старлей, – проговорил Денис, позвонив Климову.

Почему он позвонил именно ему, а не кому-то из своих сотрудников, он и сам не понимал. Может, потому, что Климов проявил участие к Шайкевич? Или потому, что за час собрал сведений больше, чем вся его команда за неделю?

– Не выходит, товарищ подполковник, – смело возразил Климов. – Если целью была квартира Зои Павловны, почему сумка с ключами осталась на полу первого этажа перед лифтами?

– Хороший вопрос, старлей, – похвалил Коровин, допивая первую чашку тройного эспрессо.

Такого в меню не было. Но знакомый бармен вспомнил его прежние просьбы и приготовил.

– А еще хороший вопрос: куда подевалась Шайкевич? Царева, по всей видимости, ее перехватила у подъезда. Состоялся разговор, и потом одна из них уехала на такси со стоянки соседнего квартала. А вторая исчезла. Вообще непонятно: куда? Если только Царева по старой привычке не сделала слепок ключей и…

– Никак нет, товарищ подполковник, – перебил его Климов. – На ключах, внимательно мною осмотренных, нет следов того самого пластилина.

– Нет, – согласился Коровин, он их тоже тщательно осмотрел. – За подъездом ведется наблюдение. Я распорядился. Пока никаких телодвижений. Ребята звонили мне полчаса назад. Ни Царевой, ни грабителей, ни Зои Павловны. Тут вот еще что…

Он сделал завершающий глоток, расплатился и пошел на улицу.

– Я тут был в одном месте, хотел получить разрешение от следственных органов на проникновение в квартиру Шайкевич. С целью осмотра и все такое. Но… Но разговора у меня не вышло. Поэтому…

– Ждем до утра?

– Ни хрена не ждем, старлей! – взвился Коровин, усаживаясь за руль своей машины. – Надо было сразу это сделать. Но больно бдительные там соседи. Начнут стучать во все инстанции, что мы закон нарушаем. А вот теперь, когда…

– Все спать укладываются, – перебил его Климов, совсем позабыв о субординации. – Я уже еду туда, товарищ подполковник. Дождитесь меня, пожалуйста!

Климов приехал раньше. Машину на стоянку не поставил. Туда достреливала единственная видеокамера в этом дворе. Припарковавшись на углу дома, он заглушил мотор и принялся осматриваться. Сразу вычислил машину наружки. Один из сотрудников сидел с телефоном в руках, и светящийся экран великолепно освещал его лицо.

– Нарушение, – укоризненно покачал головой Климов и уставился на окна Шайкевич. – Темно.

По-другому и быть не могло. Ключи были в сумке, а та ехала сейчас на заднем сиденье машины Коровина. Даже если бы случилось чудо и Зоя Павловна вернулась, то она не смогла бы попасть в свою квартиру. Но в чудеса Климов не верил. Только в разум. И Зоя Павловна Шайкевич казалась ему весьма разумным человеком. И она не врала и не выдумывала, когда рассказывала о слежке. От нее отмахнулись. И потом…

Потом в ее дворе вместо преследователей появилась некая Царева, которую следственная группа по делу о грабежах с отягчающими считает наводчицей. И они были правы! С какой тогда стати Царева появилась в этом дворе? Хотя ее никто и не успел заметить, она подставила себя сама, завладев телефоном старой женщины.

Она преступница! И явилась она сюда только по одной причине – ее подельники засветились, побоялись быть схваченными, вот ее и послали.

Куда же подевалась Зоя Павловна?

Климову будет очень жаль, если с ней приключится беда. Очень жаль!

– Пошли, размечтался! – стукнул ему костяшкой пальца по стеклу Коровин. – Моргаю тебе светом, моргаю, ноль внимания. Аккуратнее, чтобы соседи нас не срисовали.

– А может, их привлечем в качестве понятых? И войдем в квартиру на законных основаниях?

– На каких основаниях, старлей?! – гневно зашипел на него Коровин уже в лифте. – У нас есть заявление от пострадавшей? Взлом квартиры? Есть сама пострадавшая? Или, может, у нас есть ее труп?

– Нет, но… – Климов расстегнул ветровку, ему вдруг сделалось душно от справедливых упреков подполковника. – Соседи Зои Павловны сигнализировали.

– Они нашли сумку у лифта и все, старлей, – уже тише отреагировал Коровин. – Эту сумку Шайкевич могла в приступе старческой деменции просто выбросить. И уйти куда-нибудь. А мы квартиру станем при понятых вскрывать? Обыск устраивать? А если там и правда пещера Али-Бабы, как ты утверждаешь? Что потом? Охрану у дверей