Смерть негодяя - Мэрион Чесни Гиббонс

потеряла всякое самообладание и, ударив капитана Бартлетта, сломала ему челюсть.

– Ну и ну! – присвистнул Чалмерс. – Только не говорите мне, что и у престарелого сэра Хамфри были причины убить капитана?

– Возможно. Он ярый коллекционер редкого фарфора. Не так давно он пригласил знакомых на послеобеденный чай, и те привели с собой капитана Бартлетта, который в тот момент гостил у них. Бедный старик приказал подать чай в очень редком сервизе и все хвастался, какой этот сервиз красивый, ценный и все такое. Капитан Бартлетт уронил чайную пару прямо в камин, все, конечно же, разбилось, и теперь сервиз уже не восстановить.

Чалмерс надолго задумался и затем сказал:

– Очень интересно, как же так под одной крышей собралось столько людей, имеющих зуб на Бартлетта?

– На Британских островах предостаточно ненавистников Бартлетта, у которых причин убить его было еще больше, чем у собравшихся здесь, – ответил Хэмиш. – Я проверил все и всех. Говорю же, мой телефонный счет вас удивит. Нам придется ой как несладко, если мы начнем подозревать, что убийство совершил кто-то не из поместья. В Лондоне одна девушка из-за него покончила с собой: напилась снотворного, когда Бартлетт бросил ее. А обманутых мужей, которые когда-то угрожали убить капитана, так и вовсе не счесть.

– Откуда у него было столько сил? – изумленно спросил Чалмерс. – Только вспомните, что нам рассказала старушка Вера, – три женщины за одну ночь!

– Наверное, капитан был из тех, кто высыпается за каких-то четыре часа, – ответил Хэмиш. – Да и вообще он был известным донжуаном. Мир несправедлив, если так подумать. Если бы Бартлетт был женщиной, его бы называли шлюхой!

– Давайте вернемся к Джереми Помфрету, – сказал Чалмерс, просматривая бумаги. – Накопали что-нибудь на него?

– Ничего криминального, – ответил Хэмиш. – Богат, имеет поместье в Пертшире, виделся с Бартлеттом время от времени на охоте. Друзьями они никогда не были. Помфрет был уверен, что Бартлетт сжульничает и обманом выиграет спор. Когда я встретил его утром в день убийства, у него было жуткое похмелье, но возможно, он разыграл для меня комедию. Помфрет просил меня приехать с утра и побыть судьей в их споре, но я отказался: мол, полковник, скорее всего, воспримет это как личное оскорбление. Хотя эта просьба могла быть простым прикрытием, ведь убийство, как мы знаем, произошло гораздо раньше.

– Кажется, Помфрет сказал Блэру, что терпеть не может Бартлетта, – заметил Чалмерс. – Вот что послужило причиной: Бартлетт стащил у него зубную щетку и чистил ею пальцы на ногах. Еще, видимо, у капитана была омерзительная привычка бриться прямо в ванне с водой. Заставляет задуматься, что же находили в нем дамы.

– Да этих женщин вообще не понять, – ответил Хэмиш. – Взять хотя бы Хезер Макдональд, жену рыбака. У них дома было чисто, будто в морге. Приходилось оставлять обувь за дверью, когда приходишь к ним. Она не разрешала мужу курить и так крахмалила его рубашки, что удивительно, как он вообще в них в лодку садился. Но в прошлом году Хезер взяла и сбежала с лудильщиком из балагана на «Играх горцев», а этот лудильщик был грязным цыганом, который и мылся-то не каждый год. Не думаю, что дамы вообще хотят романтики, – печально добавил констебль, думая о Присцилле.

Глава девятая

Дикие превратности вкуса.

Самуэль Джонсон

Присцилла решила навестить миссис Маккей – ту самую, с больной ногой и зеленым пузырьком. Генри охотно согласился составить ей компанию. Оказаться в тридцати милях от замка Томмель показалось ему отличной идеей.

Несмотря на расследование убийства, Генри пребывал в прекрасном расположении духа. Ему нанесли визит члены местной Ассоциации крофтеров и официально обратились с просьбой провести вручение призов на завтрашней ярмарке. Они были крайне учтивы и весьма любезны. Генри почувствовал себя местным сквайром.

Пока Присцилла мастерски рулила по дорогам Высокогорья, Генри наблюдал за проносящимися мимо, словно ветер, пейзажами и думал, что было бы неплохо прикупить какой-нибудь замок. Казалось, их продают по всей Шотландии. Это бы прекрасно способствовало его растущей популярности. Надо будет как-нибудь обзавестись гербом. Если продать права на экранизацию «Герцогини Дарлинг», съемки могли бы проходить в его замке. Ему бы хватило денег обставить все с шиком. А потом, после свадьбы, Генри пригласил бы туда журналистов, чтобы статья о нем появилась в воскресном приложении к газете[10]. Да, определенно, замок был отличной идеей.

Присцилла выглядела счастливой и совершенно неотразимой. Стоило сбежать от гнетущей атмосферы смерти, как они сразу почувствовали себя школьниками в самом начале каникул.

Когда они выехали на пустынный участок дороги, Генри попросил Присциллу остановиться и обнял ее. Она с готовностью подалась ему навстречу, и Генри испытал пьянящее чувство триумфа, когда его рука впервые скользнула ей под юбку. Однако его проворная ладонь не достигла своей цели. Вдруг он ощутил странный зуд в области затылка: чувство, будто за ним наблюдают. Он выпустил Присциллу из объятий и обернулся. Пожилой мужчина заглядывал в окно автомобиля со стороны Генри.

– Что, черт возьми, вы себе позволяете?! – вскричал Генри.

– Я мимо проезжал, – начал старик дрожащим голосом, – да и подумал про себя, вдруг заглох тут кто. Подумал, да и увидел, как вы тут возитесь.

– Мистер Макфи, – сказала Присцилла, узнав старика, – у нас все хорошо. Спасибо, что побеспокоились.

Мистер Макфи улыбнулся.

– Да что вы, что вы. Не беда. Уверены, что все хорошо со сцеплением?

– Уверена, – хихикнула Присцилла, и этот смешок еще больше разозлил Генри.

– Поехали, – сказал он.

– Я не представила вас, – продолжала Присцилла. – Мистер Макфи, это мой жених, Генри Уизеринг. Генри, это мистер Макфи.

– Ах, ну да, ну да, вы тот самый драматург, о котором все говорят, – сказал мистер Макфи. – Великий все-таки это талант – владеть словом. Помнится, младший сынишка моей дочери Элси, Дэвид, так красиво писал, когда учился в школе.

– Присцилла, ты дальше поедешь или мне выйти и пойти пешком?! – взревел Генри.

– До свидания, мистер Макфи, – вежливо попрощалась Присцилла. – Мне очень жаль, мы немного спешим. Передавайте привет от меня семье.

– С чего ты вообще разлюбезничалась с этим отвратительным престарелым вуайеристом? – разбушевался Генри, как только они тронулись.

– Он не вуайерист, – запротестовала Присцилла. – У него плохое зрение. Он, конечно, старик, но очень добрый и милый. К тому же его внук, Дэвид, обозревает театральные новинки в «Бюллетене Глазго». Дорогой, на пути к вершине стоит быть приветливее с людьми. Они могут повстречаться тебе и на обратном пути.

– Путь окончен! – сердито ответил Генри. – Я уже на вершине!

Дальше