Мастер-класс от курицы-соседки - Маргарита Эдуардовна Южина

женщину из себя. Ах, ты ж тварина негодяйная!! Еще радуешься!

Женщине было уже все равно, кто перед ней. Она изо всей силы пнула нападавшего в область живота. Наверное, там должен был находиться пах, черт его знает.

Существо с холодной кожей крякнуло и упало, но постаралось встать. Не тут-то было! Маша накинулась на спину этой нечисти в черном плаще и стала пытаться найти руки, чтобы заломить назад и связать… правда, под рукой не было веревки, но была… кофта была, ее можно было снять и завязать. Еще эта темнота! Ни хрена не было видно, хоть глаз выколи!

И все же Маша чувствовала, как побеждает! Оставалось совсем чуть – чуть поднажать…

– Машка!! Ты чего?! – послышался над ухом голос Федора, и барышня не успела опомниться, как он ее рывком поднял с места и прижал к себе. – Ты нормально? Чего по земле корячишься?

– Отпусти же ты! – крикнула Маша, но было уже поздно.

Этот нападавший в костюме Смерти, поднялся в одну секунду, взлетел на мотоцикл и, обдав пару вонючим газом, немедленно скрылся.

– Твою ма-а-ать…  – без сил опустила руки Маша. – И, главное, мотоцикл здесь у него присобачен.

– Не матерись, – смущенно отпустил ее Федор. – Чего ты на земле – то ковырялась?

– Да иди ты! Чего ты прилип-то со своими нежностями?! Нашел время!! Не мог до дома подождать?! – чуть не плакала сыщица. – Ты понимаешь, что я… я преступника держала!!

– какими нежно… Кого ты держала?! – не поверил участковый. – Ты кого держала?!

– Корову! – передразнила его Маша. – Преступника! Не видел, как мотоциклист только что сиганул?!

– Чего ж не видел… Заметил.

– Это и есть преступник! Меня только что хотели задушить! Удавкой! А я вывернулась! И сама на него напала, и хотела связать эту заразу, а ты!

Маша уже ревела в голос. Стояла, отряхивала с себя прилипшую траву, и ее совсем не радовало, что Федор так о ней беспокоился.

– Так вот почему ты на земле…  – вздохнул Федор. – Я не видел. Понимаешь, ты ушла, а я думаю – чего это баба будет одна шарахаться. Ну и пошел тебя встречать. Вижу – ты на земле копошишься. А темно же. Вот я и не заметил, что ты кого-то там поймала. Хотя… ну да, темное пятно под тобой было…

– Это было не темное пятно, это был преступник! Он в плащ Смерти нарядился.

– Да ладно – плащ, лицо-то ты его заметила?

– Нет. И не могла заметить. Этот гад на морду маску надел. Я сначала когда увидела прямо перед собой этот череп с пустыми глазницами… А потом мне уже фиолетово стало, когда он надо мной ржать стал. Вот я и…

Они шли домой, и Маша подробно рассказывала, как все было. Но, похоже, Федор не слишком этому доверял.

– Все же странно, как это ты ловко смогла увернуться от удавки, – с сомнением качал головой одноклассник.

– Знаешь! Жить захочешь, еще не так изловчишься! – надоело объясняться Маше. – Ты вот лучше подумай – почему на твоем участке всякие маньяки шарахаются?

– И, опять же – мотоцикл…  – вслух размышлял Федор. – Получается, он тебя ждал? Специально ждал?

– Да почему меня-то? – возмущалась Маша. – Это обычный маньяк, который просто ждал жертву! Поздравляю Вас, Федор Батькович! У вас на участке маньяк! И, главное, я почти его поймала, так ты собственноручно дал ему сбежать!

– Слушай, эта уж мне твоя фантазия!

И все же, Федору пришлось поверить, что Маша не врет. Придя домой, дама сразу же побежала к зеркалу. Так и есть! На шее виднелась красная полоса. Не настолько ярко, как ожидалось, но полоса была.

– Вот! – задрала голову перед Федором Маша. – Видел? Сейчас веришь?

Федор рассмотрел полоску и даже потрогал пальцами. Да, все указывало на то, что на Марью напали. И самое неприятное, что именно он – Федор, дал преступнику сбежать. Да, от Машки уйти не всем удается, и у маньяка просто не было шансов. Если бы не Федор.

– Слушай, Маш, – сел за стол Федор. – А ты не думаешь, что… что Ирку Карасеву убили по ошибке?

– В смысле? – не сразу поняла Маша, но потом до нее дошло. – То есть… ты хотел сказать, что хотели убить меня, а поскольку меня не было, убили Ирку?

– Да, я вот так подумал…

– Ты дурак, Федя? – села напротив него Маша. – Федя, ты видел Ирку? Ой, Госсподи, о чем я спрашиваю… Федя, ты всерьез думаешь, что меня с Иркой можно перепутать? Даже, если не видеть ее лица. Можно перепутать ее стройненькую фигурку с моим туловищем? Ты – мужик, хочешь сказать, что Иркины кудри можно спутать хоть с чьими-то? Например, с моими? Серьезно? Ну спасиииибо! Это ты, наверное, хочешь, чтобы я разрешила тебе не платить следующий месяц, да? Потому что от тебя просто никогда комплементов не слышала.

– Прекрати… сам понять не могу, – морщил лоб Федор.

– Да знаю я, что у тебя с умом беда, поэтому и предлагаю тебе совместное расследование, – вдруг выдала Мария.

– Ни за что! тебя сегодня чуть не задушили, а тебе мало, да?

– Так это потому что я сидела, сложа руки, все тебя слушалась. А теперь, когда у меня будут развязаны…

– Прекрати! Это ты-то сидела?! Ты думаешь, я поверил в ту чушь, которую ты несла в морге?

– Ой, там такое место… какую угодно чушь начнешь нести, немного поутихла Марья.

– Или ты думаешь, я не понял, для чего ты меня к этой Тоньке кинула?

– тут немножечко наоборот, я кинула Тоньку…

– Короче – запомни! – хлопнул ладонью по столу постоялец. – Если узнаю, что ты лезешь в это дело, закрою в обезьянник. Сначала на пятнадцать суток, а потом…

– Вот гад, – вздохнула Маша. – Тогда просто скажи – как я могу узнать, есть у меня наследство или нет? Вот представь, как будто у меня где-то за границей помер родственник. И оставил мне всякие там богатства. Как я про это наследство могу узнать?

– Сходи к нотариусу. Только мой тебе совет – даже не надейся! – Федор устало хмыкнул. – Чтобы быть наследником богатств, нужно быть по жизни счастливчиком. Такие счастливчики, Маша, изначально не проживают в нашем Зажопинске.

– Посмотрим, – вальяжно усмехнулась Маша. Ну никак не хотелось расставаться с мыслью о том, что ты наследница.

Ночью Марья ворочалась с боку на бок и решала две важные задачи. Первая задача была крайне важной для ее благосостояния – к какому нотариусу идти? В их городе было целых четыре нотариуса. После мучительных раздумий было решено посетить все четыре. А