Сэйси Ёкомидзо - Бал-маскарад

– Вы так и не знаете, кто звонил? – опять вмешался Хибия.

– Не знаю, но, по-моему, он очень ждал этого звонка. Когда я ему сказал, что звонит женщина, он поспешно начал вставать, но затем, вспомнив, что у него гости, заколебался.

– Значит, можно предположить, что звонившая была из числа знакомых Маки и Мися.

– Этого я не могу знать.

– Это была молодая женщина?

– Судя по голосу, молодая. Мне показалось, что она стесняется говорить.

– Значит, вы говорите, это было примерно в половине шестого.

В это время Тиёко Отори уже приехала в Каруидзаву…

Коскэ Киндаити, похоже, больше заинтересовала история с ключом.

– А во время разговора где был пиджак Цумура?

– Я не помню, висел ли он на спинке стула, как сказал недавно Синохара-сан. Но точно помню, что когда он пошел к телефону, он был в рубашке и галстуке-бабочке, а пиджака на нем не было. Да, да, из кармана рубашки выглядывал кончик трубки.

– Синохара-сан, а что вы можете сказать?

– К сожалению, ничего, так как я еще до этого ушел из кафе.

– Татибана-кун, а Маки и Мися там еще оставались?

– Да.

– Когда они ушли?

– Я не знаю. Я ушел немного раньше, чем Цумура-сэнсей, и больше этих двоих не видел.

– Синохара-сан тоже, наверное, не знает.

– Нет…

Синохара смущенно опустил голову. Помощник инспектора Хибия нетерпеливо сказал:

– Киндаити-сэнсей, об этом мы можем спросить у Мися. Нас больше интересует содержание разговора с этой неизвестной женщиной. Татибана-кун, вы не знаете, о чем они говорили?

– К сожалению, у меня нет привычки подслушивать чужие телефонные разговоры.

Помощник инспектора смутился. Киндаити спросил спокойно:

– Татибана-кун, ты учишься на кафедре композиции Университета искусств? Тогда ты должен знать Синкити Тасиро.

– Он учился вместе со мной. Вчера я его встретил.

– Тасиро-кун был исключен из университета?

– Нет, все устроили так, чтобы он был не исключен, а ушел по собственному желанию. В прошлом году он выкинул этот дурацкий номер, а так… У него талант, я даже завидую. Но у него почему-то развился комплекс неполноценности, и он постепенно от нас отдалился и в конце концов совершил этот глупый поступок. После этого он стал еще более скрытным и замкнутым, перестал ходить в университет. Я давно его не видел, а вчера встретил, спросил, собирается ли он возвратиться в университет. Он стал каким-то агрессивным… Видимо, если такое случается, то человеку уже нельзя помочь.

Когда речь зашла о Синкити Тасиро, Сигэки Татибана неожиданно стал красноречивым. Видимо, он не понимал страданий Синкити. Он говорил не с презрением, скорее с сочувствием, однако было ясно, что два этих молодых человека, воспитанных в совершенно разных условиях, не могли сойтись так же, как вода никогда не могла бы смешаться с маслом.

– Синдзи Цумура порицал Тасиро за ту его противозаконную попытку? – задал вопрос помощник инспектора Хибия.

Услышав слово «противозаконный», Сигэки Татибана поморщился.

– Я никогда ни слова от сэнсея про это не слышал. Взаимоотношениям между учителем и учеником такая же тайна для окружающих, как и отношения супругов. Но о музыке, я знаю, они говорили: до того как началась дискуссия, они некоторое время беседовали. Позже я расспрашивал Цумура-сэнсея и понял, что Тасиро подверг критике последние произведения сэнсея. Он и раньше критически относился к его творчеству, но после того случая стал еще более резким в своих высказываниях.

– Долго он здесь пробыл?

– Примерно до середины обсуждения, а затем незаметно исчез. Я тоже хотел с ним поговорить, но не успел, – с сожалением добавил Татибана.

– Он не сообщал, где остановился?

– Я не слышал.

– Как он был одет?

– Дайте подумать… Желтая рубашка, бежевый джемпер, серые брюки. На ногах были грязные баскетбольные кроссовки, на плече – зеленый рюкзак. Я все это запомнил, глядя, как он разговаривает с Цумура-сэнсеем. Волосы у него были растрепаны, в общем, он произвел на меня впечатление опустившегося, уставшего от всего человека.

На лице доброжелательного Татибана появилось выражение сострадания.

– Какого он роста?

– Примерно одного роста со мной. После прошлогоднего происшествия я с ним не встречался и сейчас был поражен его внешним видом: щеки у него ввалились, глаза лихорадочно блестели, он стал худой как щепка. А почему Тасиро вас интересует?

– О нем хватит. Расскажи нам лучше о том, что было вчера. Значит, ты троих преподавателей отправил на машине…

Но тут вмешался Коскэ Киндаити:

– Хибия-сан, может, нам лучше послушать, как изменился в последнее время Синдзи Цумура?

Помощник инспектора Хибия был явно недоволен, что его прервали:

– Ах, так? Тогда задавайте вопросы вы, Киндаити-сэнсей.

– Татибана-кун, ты будешь говорить? Или Синохара-сан? Как изменился Цумура?

– Цумура-кун может на меня обидеться, – смущенно сказал Синохара, потирая лысеющий лоб. – Мне неловко… Человек быстро не может измениться. Цумура-кун и раньше был, и сейчас остается добродушным и наивным малым, до крайности пунктуальным. Однако в последнее время он, похоже, стал испытывать отвращение к своей репутации добродушного и наивного малого, к своей сверхпунктуальности во всем. Поэтому он начал нарочно нарушать обещания, пропускать репетиции, хотя потом об этом сожалел. Я ему как-то сказал: брось ты эту показуху. Как бы ты ни старался выставить себя этаким разгильдяем, ты не такой человек…

– Цумура употребляет спиртное?

– Да. И тоже с недавнего времени. Не то чтобы раньше он совсем не пил, однако за последний год сильно пристрастился к спиртному. Об этом мы с ним тоже говорили, но…

– С какого времени он так изменился?

После некоторого колебания Синохара сказал:

– После развода с Отори.

Кего Маки, расставшись с Тиёко Отори, помешался на головоломках, Синдзи Цумура пристрастился к спиртному…

– Как вы считаете, для развода были какие-нибудь конкретные причины?

– Я не хотел бы вторгаться в частную жизнь других людей, но, как мне кажется, особо серьезных причин для этого не было. Они оба творческие люди с яркими индивидуальностями, оба были загружены работой. Подобным людям невозможно наладить нормальную семейную жизнь. Нужно сказать, что такие супружеские пары, как родители присутствующего здесь Сигэки Татибана, встречаются крайне редко.

– Извините, Синохара-сан, но и мои родители часто переживали кризисы в своих отношениях.

– Но ты был сын-скрепка, ты скреплял их брачный союз.

– Что это такое – сын-скрепка? – продемонстрировал Киндаити жажду познания.

– Киндаити-сэнсей, вы не знаете Горо Татибана-сэнсея?

Присвистнув, Коскэ Киндаити вновь внимательно посмотрел на лицо Сигэки Татибана.

– Так значит, Горо Татибана-сэнсей…

– Это мой отец.

– И пианистка Фумико Савамура-сан?…

– Моя матушка.

– Он их единственный сын, – вмешался Синохара. – Так как сын скрепляет их отношения, я зову его «сын-скрепка». – И Синохара весело рассмеялся.

Коскэ Киндаити наконец понял смысл этого выражения.

Горо Татибана был композитором, создателем филармонии «Сакура» и блестящим воспитателем целой плеяды музыкантов. В своей филармонии он создал один из самых известных в Японии оркестров, которым сам и дирижировал. Фумико Савамура была одной из самых талантливых пианисток Японии.

– Так вот как дело обстоит, – сказал Коскэ Киндаити со вздохом и невольно запустил руку в свою растрепанную шевелюру. Действительно, Тасиро, этот опустившийся молодой человек, и сын таких родителей не могут быть друзьями. – Выходит, что между Цумура и Отори не было такой скрепки.

– Супруги расходятся и при наличии скрепки, – хмуро пробурчал Хибия, видимо имея в виду Мися.

Остальные трое поняли смысл этого высказывания, и некоторое время царило неловкое молчание, которое нарушил Синохара, привыкший находить выход из трудных ситуаций.

– Татибана-сэнсей с самого начала был против брака Цумура и Отори. В любом случае из этого ничего хорошего не должно получиться, говорил он.

– А значит, Цумура был…

– Учеником Татибана-сэнсея. А Сигэки Татибана – любимый ученик Цумура.

«Синкити Тасиро тоже ведь был учеником Цумура», – подумал Киндаити.

– Хотя говорят, что Тиёко и Синдзи разошлись мирно и по взаимному согласию, для Цумура развод стал, вероятно, настолько сильным потрясением, что он сильно изменился. Как бы то ни было, Цумура-кун сделался необычайно подозрительным, перестал верить людям.

– Перестал верить людям? – Коскэ Киндаити сделал ударение на этих словах. – Вы хотите сказать, что Отори каким-то образом предала Цумура или обманула его?

– Нет, я не это имел в виду. Иначе говоря, и любовь, и брак были разрушены действительностью.

– Киндаити-сэнсей, – деликатно вмешался в разговор Сигэки Татибана. – Пожалуйста, не воспринимайте слишком серьезно происшедшие с Цумура-сэнсеем изменения. Сэнсей бравирует своими пороками, но это всего лишь рисовка. Он остается по-прежнему хорошим и отзывчивым человеком. Это его стремление выказать себя хуже, чем он есть, иногда проявляется таким странным образом, что вызывает только смех.