Варвара Клюева - Уникум (Язык мой - враг мой)

- И какое они на вас произвели впечатление?

- Разное. Если говорить об их правдивости, то Ирина, по-моему, ложь от правды отличить не способна в принципе. Правда - это все, что характеризует ее с лучшей стороны, а все остальное - либо не заслуживающие внимания мелочи, либо грязная ложь. Татьяна, под стать мужу, не очень-то открытый человек. Она мне нравится, но судить о ней я не берусь.

- Хорошо. Ну и для полноты картины назовите главные черты своего характера, Варвара Андреевна.

- Это уж вы у кого-нибудь другого спросите, Константин Олегович. Только, заклинаю, не верьте ни единому слову.

- Понятно. - Шпион Белов опять усмехнулся. - Вы как, не устали, Варвара Андреевна?

- Устала, конечно. А вы как думали? Друзей закладывать - дело нелегкое.

- Хорошо, тогда прочитайте и распишитесь. Это протокол вчерашнего допроса, а сегодняшнюю беседу я запротоколирую к завтрашнему дню.

- Как? Мне еще и завтра сюда ковылять? Я, между прочим, отдыхать сюда ехала, а не мотаться каждый день в самое пекло за тридевять земель! возмутилась я, невольно копируя Прошкины интонации.

- А я, наоборот, работать, - сурово сказал Белов. - И если все свидетели начнут донимать меня капризами, далеко не продвинусь.

- А разве того, что я рассказала, вам недостаточно, чтобы вычислить убийцу? Тогда извольте, вот вам готовое решение. - И я выдала ему версию о неведомом Нинкином враге из пансионата, которую сочинила по дороге.

Белов, как и положено шпионам, оказался на редкость терпеливым человеком. Он не стал насмехаться над моими дилетантскими домыслами и выслушал меня до конца.

- Я проверяю и эту версию, - сказал он, когда я замолчала. - Только на вашем месте я бы не слишком обольщался. Путевки в этот пансионат распространяются по предприятиям Украины. А залетных туристов, таких, как ваши знакомые, здесь немного. С одной стороны, выкупать путевки по полной стоимости дорого, с другой стороны, здесь ведь не фешенебельный курорт и условия довольно скромные. Из Москвы, например, на весь пансионат - одиннадцать человек. Кроме ваших знакомых, одна семейная пара средних лет и три приятеля студенческого возраста. Никто из них по фотографиям Полторацких не опознал. Я, конечно, отправил сведения обо всех пятерых в Москву, их там сейчас проверяют, но шансы, сами понимаете... Кстати, попросите зайти ко мне Ярослава и Владислава. Может, они кого узнают.

Я прочла протокол (моего признания в убийстве Мирона там почему-то не оказалось), поставила подпись и уже в дверях спросила:

- Скажите, Константин Олегович, а ваш внутренний детектор лжи ничего не подсказал, когда вы изучали лица подозреваемых, предварительно огорошив их известием об убийстве?

Белов несколько порозовел и отвел глаза.

- Нет. Наверное, это была не слишком удачная мысль, - признался он.

Глава 15

Я вышла из административного корпуса и не поверила своим глазам: Прошка сидел на лавочке перед зданием и терпеливо дожидался меня.

- Ты что же, так и просидел тут все время? - выразила я свое изумление вслух. - И даже к Славкам или в столовую не забежал - перехватить кусочек-другой?

Прошка мой вопрос проигнорировал - видно, все-таки успел где-то заморить червячка.

- Ты почему так долго? Я уж думал, тебя сейчас в наручниках выведут.

- С наручниками скоро за вами приедут. Шпион Белов проникся таким уважением к моему детективному гению, что пригласил меня консультантом. Теперь, сам понимаешь, недолго вам свободой наслаждаться.

- Ты не больно-то радуйся! - охладил меня Прошка. - За решеткой мы быстренько по тебе соскучимся и начнем доносы строчить. Всю твою подноготную выложим. Так что считай, пожизненное заключение тебе обеспечено. Ну, двинулись, что ли? К Славкам зайдем?

- Зайдем. Шпион Белов пожелал их лицезреть. Я подбросила ему версию о неведомом лиходее из пансионата. Белов за нее ухватился и теперь жаждет показать Славкам всех обитателей пансионата с администрацией во главе. Вдруг узнают какого-нибудь злодея, что около Мирона и Нинки вертелся?

Мы зашли к Славкам, передали им просьбу следователя, договорились, что после допроса они придут к нам в лагерь, и отправились в обратный путь.

- Мне тут, пока я тебя дожидался, в голову пришла одна мысль, - заговорил Прошка. - Нечего смотреть на меня с плохо разыгранным удивлением, лучше послушай. Сначала я так и этак пытался прикинуть, кому из нас Полторацкие могли так крупно насолить, но тут же зашел в тупик. Тогда я решил попробовать другой путь. Кто из нас вообще способен на убийство? Первая мысль, конечно, никто. Но потом я решил принять за аксиому, что в принципе при определенных обстоятельствах до убийства может дойти любой человек, и попытался себе представить, каким именно образом каждый из нас стал бы избавляться от источника неприятностей. Например, если бы Мирона с Ниной нашли с многочисленными синяками, укусами и выдранными волосьями, я не задумываясь приписал бы убийство тебе.

Я не на шутку разобиделась.

- Ну и свинья же ты, Прошка! Сам ведь наверняка не веришь тому, что болтаешь. Тебе лишь бы гадость сказать.

- Ничего себе гадость! Я, можно сказать, комплимент ей сделал, а она вместо благодарности с претензиями лезет! Тебе больше понравилось бы, если бы я заявил, что душить спящих подушкой - развлечение вполне в твоем духе?

- Ну ладно, - смилостивилась я. - Излагай дальше.

- Леша, с этой точки зрения, тоже отпадает, - продолжал Прошка. - Он бы свое убийство планировал как минимум полгода, рассчитал бы все до мелочей. А Нину с Мироном мы встретили здесь случайно. Ярослав мне говорил, что пансионат они выбрали уже здесь, в Крыму.

- Да, Леша не стал бы сбрасывать Мирона с обрыва, - согласилась я. Ненадежно это как-то. Вдруг выживет? Ну, а как насчет тебя?

- Насчет себя я, естественно, не думал. Со стороны виднее. Вот ты и скажи, подходит мне такой способ убийства или нет?

- Пожалуй, нет. При своей трусоватости ты наверняка постарался бы избежать непосредственного контакта с жертвой в момент убийства. Тебе больше яд подошел бы.

- Спасибо тебе на добром слове, Варвара! А еще на меня обижалась!

- А! Правда глаза колет! - мстительно заметила я. - Сказал бы спасибо за то, что я снимаю с тебя подозрения. Ладно, не отвлекайся. Развивай свою идею.

- Труднее всего представить в роли убийцы, конечно, Генриха. Но если допустить, что у него не было другого выхода - например, кто-то угрожал Машеньке или детям, - он избрал бы самый милосердный способ. Сталкивать человека в пропасть он точно не стал бы. Неизвестно ведь, вдруг жертва будет умирать долго и мучительно. Вот удушение подушкой во сне - способ уже более подходящий. Жертва, одурманенная снотворным, наверняка не успевает ни понять, что происходит, ни испугаться. По счастью, когда Нину душили, Генриха здесь не было. Так что он тоже чист. А вот насчет Марка не уверен...

- Да ты, никак, спятил? С чего это тебе взбрело в голову, что Марк стал бы избавляться от людей именно таким способом?

- Слушай, отвлекись ты на минутку от конкретики. Забудь, что речь идет о хорошо знакомом тебе человеке, твоем друге. Если с этой точки зрения смотреть, все ангелами кажутся. Представь себе абстрактную личность с характером Марка. А теперь подумай об убийствах. Что о них можно сказать? Во-первых, человек, их совершивший, способен на мгновенную импровизацию. Никто ведь не предполагал, что Мирон убежит из-за стола и будет стоять на краю обрыва? Значит, убийца наткнулся на него случайно и принял решение мгновенно. Похоже это на абстрактного Марка? Похоже. Марк всегда быстро принимает решения и умеет менять их на ходу, если меняется обстановка. Во-вторых, оба убийства были выполнены чисто и аккуратно. Ни тебе следов, ни свидетелей. Оба раза вокруг крутилось множество людей, и никто ничего не заметил. Опять-таки похоже на Марка. Все, что ни делает, он делает исключительно быстро и аккуратно.

- Нет, Прошка, - не согласилась я. - Это кажущееся сходство. Если твой абстрактный Марк обладает всеми чертами нашего Марка, он не приемлет насилия в качестве средства решения своих проблем. Если бы Марк попал в безвыходное положение, он бы, скорее, сам наглотался цианистого калия.

- Бывают случаи, когда употребление цианистого калия - не выход из положения.

- Только не для Марка. Он - субъективист. Для него мира вне его сознания не существует. Стерев это самое сознание, он решает все мировые проблемы.

Мы прошли уже половину пути до стоянки и огибали мыс, за которым раскинулась наша бухта. Неожиданно из-за большого обломка скалы вынырнуло странное создание - волосатый молодой человек на кривых тоненьких ножках и в необъятных красных трусах до колен. Трусы плескались на ветру, и мне не сразу удалось разобрать аршинную белую надпись, украшавшую фасад этого сооружения. Но вот материя расправилась, и я сумела прочесть: "ЧЕМПИОН". Мы с Прошкой одновременно фыркнули и, миновав молодого человека, не удержались и оглянулись. На блестящем алом заду удивительного создания красовалось еще одно белое слово - "Спартак".