Наталья Корнилова - Ярость и страсть

— Очухался, любовничек, — пророкотал тот, выпуская на него струю дыма. — Дерьмо собачье.

— Что, что ты х-хочешь? — простонал тот, пытаясь разорвать связывающую руки верёвку.

— А то ты не знаешь, ублюдок!

Тот вздрогнул и повернулся ко мне. Страх сразу же сменился ненавистью, и он процедил:

— Все-таки обманули, сволочи. Выманили…

— Между прочим, господин преступник, — усмехнулась я, кивнув на ружьё, — мы с вами сейчас в одинаковом положении.

Евгений растерянно заморгал, пытаясь понять, о чем я, и спросил:

— Он что, и тебя собрался прикончить? — На его губах появилась злорадная ухмылка. — Допрыгалась, значит. Небось рассчитывала, что он с тобой поделится? Как же, жди…

— Заткнись! — резко осадил его Виктор, наливая вторую рюмку. — Лучше расскажи, с кем болтал, пока я за тобой гонялся?

Евгений глянул на него удивлённо, потом подобрался, сел поудобнее и уже довольно уверенно произнёс:

— А вот этого ты от меня не услышишь. Кстати, как вы меня нашли здесь?

— Люба постаралась, — хмыкнул Виктор, опрокидывая в себя стопку. — Она мне все про тебя рассказала, даже то, как вы с ней здесь кувыркались целую ночь в прошлое воскресенье. — Он повернулся к камину. — И у этого камина, кажется, тоже отметились, не так ли?

— Не твоё дело, — буркнул, заливаясь краской, Евгений. — Не трожь чистое своими грязными лапами. Хоть память мне оставь, подонок, если уж…

— Ладно, хватит! — повысил голос Виктор и, взяв бутылку, стал допивать водку прямо из горлышка. Там оставалось примерно полбутылки, и все это довольно быстро, булькая, переместилось в его ненасытную, жадную глотку. Покончив с этим, он отшвырнул пустую тару в угол и посмотрел на нас враз налившимися кровью глазами.

От его взгляда мне стало не по себе. Теперь в нем не было притворной вежливости и деликатности. Это был уже совсем другой человек, не тот, которого я знала, а скорее тот, который соответствовал линиям на своей ладони. Губы сплющились в презрительную усмешку, дряблые щеки задрожали, как студень, он схватил ружьё и направил его на маньяка.

— Знаешь, что я сейчас сделаю? — процедил он. — Я убью тебя и потом уничтожу тело. Даже если ты что-то и сболтнул кому-нибудь, то свидетелем ты уже быть не сможешь.

— Эй, эй, перестань! — испуганно подался назад Евгений. — Никому я не говорил ничего, ты что?!

— Да? Это почему же?

Убийца понурил голову и тихо проговорил:

— Испугался сначала, а потом… Думал снять с тебя бабки за молчание.

Виктор удивлённо уставился на него.

— Бабки? С меня? Ты что, озверел, щенок?! Я их кровью и потом, а ты…

Он вскочил, подбежал к Евгению и ударил прикладом по незащищённой груди. Евгений охнул и скривился от боли. Виктор вернулся на место.

— Ишь что задумал, шантажист хренов! — возмущённо проговорил он, трясущимися руками вытряхивая из пачки сигарету. — Ничего-ничего, теперь уже не страшно, сейчас я вас обоих уложу и в лесу закопаю…

— Постойте, а я-то здесь при чем?! — изумилась я. — Мне казалось, что…

— Ты слишком много знаешь, дурёха. — Он просверлил меня своими мутными глазками. — Не нужно тебе было гоняться за этим ублюдком, тогда бы жила. Я вообще удивляюсь, как это ты до сих пор ещё ни о чем не догадалась. Наверное, ты глупее даже, чем кажешься. Все вы, красивые, ДУРЫ!

— О чем это я не догадалась? — спросила я, пропустив его последние слова мимо ушей.

— О том, что это он Любу задушил, — хмуро бросил Евгений.

— Не может быть… — ошеломлённо прошептала я, уставившись на Виктора. — Я ведь сама видела…

— Ничего ты не видела! — оборвал меня Виктор. — Это он все видел, а ты где-то шлялась в это время.

— Господи, но за что?! — Я была потрясена.

Продюсер с тоской вздохнул и сказал:

— Ну что за люди пошли, а? Обидно даже. На их глазах проворачиваешь такие дела, а они и оценить не могут. Никакой благодарности, можно сказать…

— Это точно, — усмехнулся Евгений. — Ты ведь всегда мечтал о славе, мне Люба рассказывала. Только ты никогда никому не нужен был, ничтожество. Потому и пил с горя. И Семе всегда завидовал, считал, что он у тебя славу украл. Сам же ему эту славу делал и завидовал. Ты извращенец, Виктор, ты в курсе?

Продюсер как ни в чем не бывало смотрел на Евгения, и в лице его не было и тени стыда или раскаяния.

— И что же ещё тебе Люба поведала? — хмыкнул он.

— Много чего, не волнуйся. Например, про то, как ты избил её, когда твой любовничек Сема в один день знаменитым стал. Пришёл к ней в гримерку, дверь закрыл и избил, да ещё и приговаривал что-то типа: «Вот тебе, стерва, за то, что ничтожеством обзывала!» Так дело было?

— Ну и что? Разве я был не прав? — невозмутимо отозвался Виктор. — Она ведь именно так и говорила всегда, а я доказал ей, что она не права. Думаешь, мне было приятно это слушать всю жизнь?

— Но ведь не только она тебе об этом говорила, не так ли? С тобой вообще никто ничего общего иметь не хотел. У тебя даже друзей-то нет…

— Ну да, а Сема? — осклабился Виктор.

— Молчал бы лучше про Сему. Мне Люба и про него все рассказала. Ты ведь похвастался перед ней, недоделок, поведал, как затащил парня в постель в обмен на карьеру певца. Тот, бедняга, лаже и пикнуть не мог, с голодухи-то на все был согласен, лишь бы его мечта сбылась. Тьфу тебе в лицо, грязная свинья!

— Плюй, плюй, — усмехнулся тот, — я привык. Мне всё — Божья роса…

Евгения передёрнуло от отвращения.

— Ну ты и дерьмо, Виктор, — процедил он. — Надо было мне сразу в милицию бежать, а не о деньгах твоих думать.

— Надо было, но ведь не побежал, а? — Продюсер хитро подмигнул. — И знаешь почему? Потому что ты такое же дерьмо, как и я. Видать, у Любы судьба была такая — с паршивыми мужиками спать. Правильно говорю, крошка? — Он посмотрел на меня.

— Вы говорите, говорите, — пробормотала я отрешённо.

— Нет, я не такой, как ты, — со злостью произнёс Евгений. — По крайней мере я не убийца. Зачем ты вахтёршу убил? Помешала тебе старуха? Сволочь ты после этого…

— А зачем мне лишние свидетели? — пожал Виктор плечами. — Правда, не ожидал, что эту глупую девчонку там встречу, но, слава Богу, все прошло как нельзя лучше. Если бы мне удалось тебя пришить, я бы и её убил, и пусть бы потом менты разбирались, что произошло. Меня никто там не видел. И сейчас то же самое сделаю.

— Слушай, Виктор, — Евгений удивлённо уставился на него, — неужели тебе Любу не жалко? Я понимаю, что ты её ненавидел, но зачем же убивать-то? Она же хорошим человеком была…

— Хорошим? — Виктор противно хихикнул. — Интересное дело. Незадолго до твоего прихода, между прочим, она одной милой девочке, тоже моей любовнице, кстати, ножнички в сердце воткнула. Или ты не в курсах, щенок?

Евгений недоверчиво сузил глаза, потом перевёл взгляд на меня. Я лишь пожала плечами. Честно говоря, я, наверное, и вправду была глупой, потому что и сейчас ещё ничего не понимала. Столько всего обрушилось на меня сразу, что все спуталось в голове и никак не хотело складываться в какую-то ясную картину. Я надеялась, что пьяный Виктор все расскажет, поэтому молчала и ждала.

— Врёшь ты все, — сказал Евгений. — Не могла она никого убить.

— Сопляк!!! — вдруг взбеленился продюсер. — Ты ещё жизни не знаешь! Тебе напели небылиц в постельке, ты и поверил! Нашёл хорошего человека, тоже мне! Да если хочешь знать, это она все придумала и меня уговорила!

— Что придумала? — опешил Климов.

— Все! С самого начала! — Он вскочил и возбуждённо заходил с ружьём по комнате. — Меня чуть кондрашка не хватил, когда я это услышал! Приехала ко мне домой, напоила, в постель затащила, а потом и говорит, что неплохо бы денежки Семы прикарманить, да чтобы при этом ей половина обломилась… Пропади оно все пропадом! — Он в ярости пнул табуретку, и та с грохотом отлетела в сторону. — Сказала, что уже все продумала, её никто не заподозрит и так далее. А я, болван, согласился, потому как Сема мне изменять начал, мерзавец! Ненавижу!

Он прошёл к табуретке, поднял её, поставил на место, сел и вдруг начал жаловаться:

— Честное слово, мне самому бы даже в голову такое не пришло. Просто она, стерва, слишком хорошо меня знала. Чувствовала, наверное, что во мне дикий зверь сидит. Говорит, что Сему подставить нужно, его посадят, а денежки я себе заберу и с ней поделюсь. Я даже не знал, когда она это все проделывать собиралась, клянусь. А сегодня утром прихожу, а она и говорит, что все, мол, партия сделана. Подкараулила Сему в ночном клубе, когда он с Ольгой там пил, потом пошла за ними к нему домой, дождалась, когда свет погас и стоны прекратились, залезла в окно и разделала девчонку… — Он уронил голову и всхлипнул. — Даже описала мне, как тесаком её кромсала… А у самой глаза, как у сумасшедшей… — Он посмотрел невидящими глазами в нашу сторону. — Ну ладно, думаю, что сделано, то сделано, назад не воротишь. Побежал Семины контракты сжигать, я ведь все у себя держал. А когда вернулся, смотрю, Ольга живая в гримерной. И Люба рядом улыбается… — Чуть не свихнулся там. Хорошо Люба подмигнула, дескать, все нормально. Потом шепнула, что подстава это, что Сема как-то выкрутился и замену нашёл. Я успокоился. А потом, когда уже третья Ольга, настоящая, в студии появилась, опять испугался, чуть инфаркт не хватил. Совсем запутался. Когда Ольга убежала в гримерную, я как-то сразу понял, что Люба её Убьёт, когда увидит. Они ведь подружками были… Потом смотрю. Люба вошла, довольная такая, значит, думаю, все, и эту уделала. Так оно и оказалось. Никто ведь не знал, что в клубе Сему Ольгина сестра сняла, воспользовалась, дурочка, тем, что похожи, и решила переспать со звездой. Переспала на своё горе… Я и ведать не ведал про эту сестру. И Люба тоже. Она мне потом рассказала, что как увидела живую Ольгу, которую самолично убила, так словно разум потеряла. Саданула той ножницы в сердце и в студию побежала. А потом, к счастью, Сема в гримерку зашёл… — Виктор вздохнул. — Эх, если бы не ты, Евгений, все было бы нормально. Я ведь Любу задушил, чтобы ещё, не дай Бог, кого не убила. Она совсем неуправляемая стала, помешалась от этих убийств. Ты-то там как оказался?