Убийство в час быка - Ирина Градова
– Ты же найдешь того, кто его убил, да?
– Этим занимается хороший следователь из Следственного ко…
– Нет, папа! – перебила Юля, умоляюще глядя прямо ему в глаза. – Ты должен его найти, понимаешь?! Они думают, что Андрей Михалыч – просто пожилой дядька, но он… он был таким классным, самым лучшим! Больше никто и никогда не назовет меня «звезда моя»…
– Ты же знаешь, что ты и есть звезда – моя и мамина, да?
– Да, но это не то, понимаешь? Андрей Михалыч считал, что я стану настоящей звездой балета, он говорил, что у меня огромный потенциал, и он… он записал меня на просмотр к самому Байрамову!
– К кому?
– Ну па-а-а!
– Ладно-ладно, Байрамов крут.
– Еще как крут! Если он выберет меня… Господи, о чем я только думаю, когда Андрея Михалыча…
– Все нормально, жизнь продолжается. – Евгений похлопал дочь по руке, но она вырвала ладонь и отодвинулась, словно пытаясь максимально увеличить расстояние между собой и отцом.
– Я серьезно, па! – воскликнула она. – Я хочу, чтобы ты нашел гада, который убил Андрея Михалыча, потому что я доверяю только тебе! Ты же большой начальник, я знаю, и ты можешь…
– Милая, я не могу, потому что я прокурор, а не следователь, – прервал девочку Евгений. – У нас разные обязанности, как и ресурсы, понимаешь? Ты уже взрослая, поэтому я говорю с тобой откровенно: я не могу сам расследовать дело твоего педагога!
– Но ты же расследуешь убийство того бомжа, разве нет?
– Ты… откуда ты знаешь?!
– Я что, по-твоему, глухая? Вы же постоянно обсуждаете его с мамой!
– Тогда ты должна понимать, что это – исключительный случай: расследование в мои обязанности не входит…
– Но мой случай тоже исключительный, па! Если ты не можешь взять дело себе, то ты можешь хотя бы проконтролировать, чтобы все прошло как надо, а?
Евгений понял, что должен ответить «да»: дочь не оставила ему другого выбора. Когда он вышел из комнаты, то наткнулся на жену.
– Ну как она? – шепотом поинтересовалась Людмила.
– Переживает, – вздохнул он.
– Пошли, я тебя накормлю, и тебе сразу полегчает!
Евгений сомневался, но спорить не стал, только сказал:
– Но сначала я схожу в душ – мне нужно немного отмокнуть.
И подумать.
* * *
Леонид навестил Дмитрия Леонова по месту работы: тот служил охранником в банке и оказался на месте. Невысокий, мордастый, этот сорокалетний мужчина ничем не напоминал сухопарого и тонкокостного педагога балетной академии. Наверное, пошел в мать, решил оперативник.
– Не понимаю, зачем вы пришли, – недовольно пробурчал он, когда Коневич предъявил ему удостоверение. – Я понял, что он мертв. Дальше что?
– Как что? – не понял опер. – Вы же его сын…
– Ну и что? Нас с Леоновым не связывает ничего, кроме фамилии!
– Э-э… так вы не общались?
– Разумеется, нет! – фыркнул Дмитрий. – Мы в последний раз виделись лет десять назад!
– А ваша мать…
– Ее нет уже три года, так что вы пришли не по адресу: если вас интересует, кто будет хоронить Леонова, то это не ко мне: попробуйте обратиться к одной из его бывших жен – может, они скинутся на гроб!
– Хорошо, тогда у меня к вам последний вопрос: где вы были позавчера между одиннадцатью вечера и часом ночи?
– На работе. У вас все?
* * *
– Итак, Валерия Юрьевна, вы познакомились с замом прокурора города?
Это был риторический вопрос, но Лера все же кивнула в ответ на слова начальницы.
– И как он вам?
– Трудно сказать… Алла Гурьевна, скажите, что вам известно о Евгении Паке?
– Вижу, как и я, вы пытались нарыть на него информацию в нашей базе?
– Вы тоже?! И как успехи?
– А никак: там есть лишь то, что я и так знала. Почему вы заинтересовались его личностью?
– В беседе со мной он упомянул кое о чем…
– А поконкретнее?
– Ну, Пак сказал, что кое-что повидал в молодости, и это правда, потому что вид обезображенного трупа не вызвал у него ни малейших эмоций: он методично и хладнокровно изучал ужасные повреждения, как энтомолог бабочку!
– Вот как? Ну, если вы искали информацию на него, то наверняка знаете, что он служил и опером, и следователем… Или у вас что-то еще на уме?
– Мне кажется, он имел в виду что-то другое, но вот что – пока не могу понять!
– Ладно, оставим эту тему как бесперспективную, – вздохнула старший следователь. – Значит, его дочь оказалась замешана?
– Да нет, Алла Гурьевна, девочка ни при чем: просто погиб ее преподаватель в балетной академии…
– Ну да, ну да, я поняла! Есть идеи?
– Разрабатываем две основные версии.
– Слушаю вас внимательно.
– Во-первых, сын Леонова – Леонид Коневич уже поехал к нему.
– Почему именно сын?
– Леня говорил с ним по телефону и был удивлен тем, что тот не слишком-то огорчен безвременной гибелью родителя. Виктор Логинов пошел по соседям жертвы – может, они смогут что-нибудь пояснить.
– А вторая версия?
– Академия. Севада беседовал с аккомпаниаторшей, которая обычно работала с Леоновым, и она сказала, что у него были «терки» с руководством из-за некоторых платных студентов.
– На почве чего?
– Он полагал, что людям без таланта в балете делать нечего, даже если за них платят богатые родители.
– Справедливо!
– Я тоже так считаю, но вы же понимаете…
– Конечно, – перебила Суркова. – Академия живет в том числе и за счет «платников», и в этом она не отличается от любых других учебных заведений. Возьмите, к примеру, медицинские: раньше они могли похвастаться целыми династиями врачей, а теперь, сдается мне, процентам пятидесяти студентов там делать нечего, и после окончания Первого меда или Педиатрического выпускников страшно подпускать к пациентам… К счастью, многие из них в медицину и не идут, занявшись продажей оборудования или другой деятельностью.
Интересно, откуда начальница почерпнула такие сведения – не иначе от Владимира Князева по прозвищу Мономах, заведующего отделением ТОН в многопрофильной больнице и по совместительству приятеля Сурковой.
– Так вы предполагаете, что кто-то из руководства…
– Нет-нет, но, возможно, кто-то из студентов, с которыми у Леонова не сложились отношения?
– Что ж, это мысль! Вряд ли студенты Академии сами избивали жертву, но они могли кого-то нанять для расправы. У тех, кто учится за плату в одном из самых престижных учебных заведений, «крутые» родители. Работайте в этих двух направлениях, Валерия Юрьевна: они оба кажутся перспективными.
– Д-да, хорошо…
– Вас что-то беспокоит, Лера? – спросила Суркова: она отличалась чуткостью и легко улавливала настроение собеседника.
– Есть кое-что, Алла Гурьевна, – кивнула девушка. – Это касается Пака… вернее, его дочери.
– И что же с ними не
