Игра души - Хавьер Кастильо

Как только мы вошли в кафе «Good Awakening», я увидела, что оно осталось более или менее таким же, каким я его помнила. Унылая атмосфера, некрашеные деревянные столы с лавками вместо стульев; в глубине, у барной стойки, мужчина лет шестидесяти, который показался мне настолько знакомым, что я подумала, что он все эти десять лет сидел там и пил все ту же чашку кофе. На одной из боковых стен висела мишень для дартса, рядом – вымпел команды «Нью-Йорк Кникс», на котором, похоже, осела пыль со всего города. На настенной полке стоял телевизор, и новости NBC[11] наполняли кафе печалью реального мира. Кроме старичка, за столиком у входа здесь сидели еще двое мужчин в бейсболках, с густыми бородами и кружками пива. Женщина средних лет не отрываясь смотрела на экран и ела сэндвич, запивая апельсиновой «Фантой», которая была для этого вкуса подозрительно красной.

Профессор выбрал самый дальний от входа столик, подождал, пока я сяду, затем устроился сам и сразу спросил:

– Значит, здесь собирались поисковые группы?

Он посмотрел на старика за стойкой так, будто хотел начать с ним разговор.

– Эй, парень! – крикнул мужчина, повернувшись к окошку за барной стойкой, соединявшему зал с кухней. – Пришли гости. Пошевеливайся!

Джима это рассмешило. Я нервничала. Ночь без сна, звук выстрела.

– Все хорошо? – спросил Джим.

– Да, – выдохнула я, предчувствуя то, что должно было вот-вот произойти.

Из кухни вышел парень и, явно нервничая, засуетился за барной стойкой. Он несколько раз наклонился, пытаясь что-то найти, и наконец появился снова с блокнотом в руке, отряхивая с него пыль. Он вышел из-за стойки и подошел к нам в белом фартуке с пятнами кетчупа.

– Добрый день, – поприветствовал парень дрожащим голосом. – Что… Что вам… Что вам подать? Из напитков? Или из еды? Если вы хотите что-то поесть… Я бы хотел… Лучше, если не хотите. Повара нет, и я все делаю сам. А я еще не очень дружу… С плитой.

Старик молча покачал головой, словно увидел эпизод комедийной программы, где показывают нелепо падающих людей.

– Может, два кофе? Что есть из того, для чего не нужна плита? – спросил Джим.

– Картофельные чипсы. Это… Это я могу.

Джим усмехнулся. Он не понимал, почему мы пришли в это кафе, но я решила выждать. Я удержалась, хотя была готова взорваться.

– Хорошо. Два кофе и две пачки «Lay’s». Есть «Lay’s»?

– Только «Herr’s» с сыром.

Джим щелкнул языком.

– Чипсы с сыром и кофе.

– Прошу… Прошу прощения, – добавил молодой человек. – Это любимые чипсы мистера Марвина, он наш постоянный клиент.

– А как насчет сэндвича, как у той женщины? Можешь сделать нам парочку?

– Он холодный. С беконом.

– С сырым?

Парень кивнул, признавая весь ужас катастрофы.

– Лучше чипсы. Да, Мирен? – обратился он ко мне.

– Эм… Да. Чипсы пойдут. Мне кофе без молока, пожалуйста.

Парень ушел. Я смотрела ему вслед, пока Джим не спросил, понизив голос:

– Хочешь взглянуть на фотографию Эллисон?

– Да, конечно.

Он достал из портфеля фото и распечатанный на обычном листе диалог из «Твиттера». Я наклонилась над бумагами так низко, как будто собиралась их понюхать.

– Качество не очень. Извини. У меня не самый лучший принтер.

– Нужно показать это Бену Миллеру, тебе не кажется? И фото Джины.

Он кивнул, а я молча смотрела на снимок. И то, что я видела, было еще хуже, чем воображала.

– Неужели это Эллисон?

Я поняла, что он кивнул, хотя даже не взглянула на него.

Вне всяких сомнений, это была самая загадочная фотография, которую я видела в своей жизни. Беловатое пятно, напоминающее силуэт женщины, растянулось на кресте в почти расслабленной позе. Две темные фигуры, лица которых невозможно было разглядеть, толкали ее к дальней стене. Золотой свет солнца пробивался через одно из разбитых окон. Слева виднелось плечо и ухо кого-то в белом, а справа – ровные ряды стульев, повернутых лицом к дальней стене.

– Когда, говоришь, тебе ее отправили?

– Где-то в семь. А тело, как я уже говорил, нашли двое подростков около восьми. А что?

– Хотела посчитать, достаточно ли было времени, чтобы добраться оттуда, где сделали это фото, до книжного магазина, где вчера вечером у меня была автограф-сессия.

– И?

– Более чем. Встреча закончилась около десяти вечера. Он мог быть в Форте Тилден в тот момент, когда распяли Эллисон, отправить тебе фото с телефона, а потом спокойно прийти в книжный и оставить мне снимок Джины.

– Ты правда думаешь, что это один и тот же человек?

– Слишком много совпадений между двумя случаями, не находишь? Обе учились в одной и той же школе. Джина жила здесь, в Роксбери, а Эллисон – в Куинсе. С другой стороны, последние сведения о них – это рюкзак Джины, который нашли в Бризи Пойнт, и тело Эллисон в Форте Тилден. Между этими точками… Сколько? Пятьсот метров?

– Это могло быть просто совпа…

– Совпадение? Тогда уж это совпадение, хорошо спланированное @Godblessthetruth, – ответила я.

Он посмотрел на меня с высоко поднятыми бровями и, как всегда, продолжил допытываться:

– Думаешь, за всем этим стоит один человек?

– На фото Эллисон несколько человек. Не знаю. Мне это не нравится. К тому же христианский крест…

– Отличный способ убийства. Когда тело падает, человек задыхается за несколько секунд[12]. Даже не надо стоять рядом и смотреть, как жертва умирает. Это… Это ужасно, да. Не могу представить, что пришлось испытать этой бедняжке и как, должно быть, страдали ее родители, узнав, как умерла их дочь.

– В свое время я видела дядю и тетю Джины. Они действительно очень переживали. Могу догадаться, через что им довелось пройти.

– Но не то, что им довелось выстрадать. Это ты поймешь, если только кто-то лишит тебя самого дорогого. Мне кажется, это будто… у тебя украли саму жизнь.

Я молчала. Мне было хорошо знакомо это чувство: всепоглощающие пустота, одиночество и печаль. Я вся была им, каждой клеточкой, каждой каплей пота. Пустое тело и украденная невинность. Но Джим, похоже, забыл о боли, заполнявшей мою жизнь. Я его не винила. Я никогда не говорила об этом.

– Ты не знаешь, когда след Джины окончательно пропал? – спросила я, пытаясь выстроить основы того, что нам было известно.

– Нет. Знаю, что это случилось, когда она вышла из института. Джина была со своим восьмилетним братом. Она попрощалась с ним и пошла… К подруге?

– Не совсем. Джина и ее брат Итан вышли из «Института Маллоу» в Куинсе и сели в автобус, который направлялся