Шесть из восьми - Вера Ард

– И кто же? – В голосе Матвея впервые вместо ноющих и злых интонаций появился интерес.

Владимир достал сигареты из кармана и, щелкнув зажигалкой, произнес:

– У меня Сашка в пару была.

Матвей нахмурился:

– А Женя тогда?

Владимир затянулся табачным дымом и, медленно выдохнув, ответил:

– Женя должен был быть с Лилей.

Матвей вздрогнул:

– То есть…

Владимир внимательно посмотрел на него:

– То есть той ночью ты все сделал правильно.

12 мая. Ночь

– Жалко, что они что-то не поделили. Неплохая была бы пара. – Лиля посмотрела на вылезшего из их с Яной палатки Владимира и поближе прижалась к Матвею. – Я уж думала, что они вместе будут ночевать.

– Ну, видимо, они не совсем подходят друг другу. – Матвей взял топор, а Лиля чуть отстранилась, дав ему возможность разрубить полено.

– Плохо… – вкрадчивым голосом произнесла Лиля, – теперь и твоя, и моя палатки заняты, свободна только та, с амурчиками.

Несмотря на холод, Матвей почувствовал, что покрывается потом. Он не был дураком и прекрасно понимал, на что уже второй вечер намекает Лиля. Не обманывал он и себя, осознавая, что тоже хочет ее. Но чем сильнее было желание, которое он испытывал, тем противнее ему казалась Лиля. Матвей иногда задавался вопросом: ну а чего он ждал? Девственницу в тридцать лет? Была у него одна, но ей тогда и двадцати не было. Впрочем, и ему тоже. Она была у него первой, а он у нее. И хотелось верить, что это на всю жизнь, но она ушла, решив, что может найти себе кого-то получше. Иногда Матвей, совсем затосковав, заглядывал на ее страницу в соцсети, пытаясь узнать, что творится в ее жизни. Но она закрыла профиль много лет назад, и все, что ему оставалось, – видеть ее размытую старую фотографию. Добавлять ее в друзья он не решался, не хотел, чтобы она знала, что он до сих пор о ней думает. Считала бы, что он все еще страдает. Но это было не так. Матвей страдал не о ней, а о своей молодости, о лучших годах, проведенных в одиночестве, когда ждал, что произойдет та самая случайная встреча и перевернет все. Но ничего не менялось. За расставанием последовали долгие годы на сайтах знакомств, походы в гости к маминым подругам и коллегам, у кого подрастали (а в последнее время все чаще увядали) дочери. Много он женщин повидал. Разных. Ровесницы не нравились. У них у всех за спиной были бывшие мужья или долгие непонятные отношения. Причем некоторые лишь на третью встречу сообщали о детях. Матвей не понимал, почему нельзя было указать это в анкете и не тратить время. Ни малейшего желания растить чужого ребенка он не испытывал.

Лучший друг говорил: «Ну, найди себе молоденькую, станешь для нее и папочкой, и мужем сразу». Он пробовал, знакомился в интернете, но ни с одной из девиц на десять лет моложе не выдерживал и пары свиданий. Ему казалось, что между ними пропасть: другие интересы, другие кумиры детства, другой интеллектуальный уровень, в конце концов. Он не понимал, как можно не знать, когда была Куликовская битва или кто написал «Отверженных». Да и сам ждал от девушки рядом поддержки, он не хотел куклу, которая сидит в соцсетях и смотрит глупые ролики, а если и читает, то книжки про принцесс и роковых красавцев. Матвей жаждал, чтобы рядом была та, кто так же умна, начитанна, но при этом хочет развиваться, двигаться вперед к своим целям. Но Лиля, как бы он ни надеялся на чудо, на эту роль не подходила. Да, она не была дурой, любила классическую музыку и разбиралась в ней, а еще обладала тем, что называется чувство прекрасного. Но что-то странное мелькало иногда в ее взгляде. Что-то от хищника, хоть и замаскированное доброжелательной улыбкой. И его это слегка пугало. Да и мать его будущих детей не могла сидеть рядом ночью и на третий день знакомства звать уединиться в палатке. Ему было слишком противно от этого. И Матвей понимал, что если поддастся, то лишь покажет, что и сам такой, как она. Что им управляет похоть, а любви, которой он так жаждал, все равно не найдет.

Сквозь силу Матвей улыбнулся. Он отложил топор и бросил нарубленные дрова в костер. Огонь разгорелся чуть ярче. Лилины волосы в свете пламени казались рыжими. Она распустила пряди по плечам, и в ее внешности мелькнуло что-то ведьминское. Все-таки она была чертовски привлекательна. Матвей чуть расслабился и прикоснулся рукой к волосам девушки, Лиля ничего не сделала в ответ, лишь пристально посмотрела ему в глаза, будто выжидая, что он будет делать дальше.

– У тебя волосы сейчас горят, как пламя дракона, – сказал он вдруг первое, что пришло в голову.

– Конечно, я же родилась в год Дракона, – рассмеялась Лиля. Но тут же осеклась: – Ой, ты же сейчас посчитаешь, сколько мне лет.

– Что посчитаю, прости? – не понял он.

– Ну, когда был год Дракона, и вычтешь из нынешнего.

Матвей убрал руку:

– А ты думаешь, я должен знать, когда был год Дракона?

– Ну необязательно, конечно, – рассмеялась она. – Вот ты знаешь, в каком году родился?

– В 1987-м.

– Так, 1987-й – это всего на год старше. Кролик по гороскопу.

Матвей вновь с непониманием покачал головой:

– Прости, ты сейчас серьезно считаешь, что это важная и нужная информация?

Лиля с удивлением посмотрела на него.

– Ну конечно. Я всегда стараюсь узнать про знак зодиака. Вот ты говорил, что у тебя день рождения в конце июня. Значит, ты Рак. А я Дева. Я поэтому сразу и обратила на тебя внимание. И не ошиблась. У нас почти идеальная совместимость. И по годам тоже неплохо: Дракон и Кролик.

Лиля так искренне улыбалась, радуясь этому идиотскому подтверждению ее слов. А Матвей не мог поверить, что она говорит на полном серьезе.

– То есть ты обратила на меня внимание, потому что я подхожу тебе по гороскопу?

– Нет, конечно. Но гороскоп лишь подтвердил мои мысли, – с теплотой в голосе произнесла Лиля. – Он меня никогда не подводил. Если Овны – не мое, то ничего хорошего из такого знакомства и не выйдет.

– Но это же бред! – чуть не закричал Матвей, поражаясь ее словам. – Ты не понимаешь, это бред!

– Почему ты называешь бредом то, что люди изучают на протяжении многих веков? – нахмурилась Лиля.

– Люди много веков верили, что молнии боги с небес метают, и приносили им в жертвы детей!

– Это