Улика № 13 - Анна Князева

class="p1">– Вчера утром я выехал в Великий Новгород и в тот же день встретился с одноклассницами Юрьевой. Обе твердо уверены в том, что на фотографии она, Марина Юрьева.

– И что же, никакой неуверенности или сомнения? – спросила Анна.

– Нет, никаких сомнений. Я оформил опознание соответствующим документом. – Семенов поднялся со стула, прошел к Стерховой и положил на ее стол бумаги.

– Надеюсь, вы расспросили их о Юрьевой? Собрали какие-нибудь сведения?

– Сколько ни старался – общие фразы. Хорошая девочка, с мальчиками не встречалась, на вечера не ходила. Образцовый ребенок.

– И угораздило же ее… – чертыхнулась Стерхова.

– Сегодня я встречаюсь с третьей одноклассницей Юрьевой, которая живет в Санкт-Петербурге. Она только что вернулась из отпуска. Мы договорились встретиться в кафе, придется поехать в центр.

– Я сама с ней поговорю, – сказала Стерхова и положила перед ним фотографию, изъятую у коллекционера Ветошкина. – Что скажете на это?

После недолгого молчания Семенов глухо промычал:

– Откуда?..

– Из коллекции «post mortem» большого знатока этого жанра.

– Как удалось?

– При содействии фотоэксперта Ильи Штурма, я вам о нем говорила.

– Какая удача! – Семенов пригляделся. – У нее в руках «Записки охотника».

– В руках у других жертв будет эта же книга, – уверенно заметила Стерхова и спросила: – Больше ничего не заметили?

Он взял со стола лупу и начал пристально изучать снимок. Спустя минуту взволнованно выдохнул:

– Шрам на лбу, рассекающий бровь. Это Марина Леонтьева?

– А вы-то как думаете?

– Скорее всего, она.

– Завтра вам нужно еще раз съездить к ее сестре в Стрельну и провести опознание по этой фотографии.

– Слушаюсь. – Семенов перевернул фотографию и взглянул на оборот.

– Номер одиннадцать. Значит, в период между октябрем восемьдесят седьмого и ноябрем восемьдесят восьмого была убита еще одна девушка.

– Такой мерзавец, как этот, вряд ли сбился со счета.

Семенов снял фотографию на телефон. Он долго не мог прийти в себя. Анне и самой было не по себе. Чтобы отвлечься, она занялась рутинной работой: оформлением служебных документов, без которых не обходилась работа следователя.

– Екатерина Максимовна сегодня заходила? – спросил вдруг Игорь Петрович.

– Сегодня – нет, – ответила Стерхова. – У вас что-то важное? Могу ей позвонить.

– Нет-нет! Не трудитесь. В случае необходимости я сам позвоню.

Анна опустила глаза, стараясь не улыбнуться. Было очевидным, что на ее глазах у сухого педанта Семенова рождались романтические чувства. Насчет взаимности с другой стороны было пока неясно.

Для встречи с одноклассницей Марины Юрьевой Стерхова приехала в кафе на Невском проспекте. Она чуть-чуть опоздала, всего на пару минут. Елена Николаевна Жигунова уже сидела за столом у окна. Это была женщина лет пятидесяти пяти, с короткой стрижкой, седыми волосами и живыми глазами. Она выглядела очень уверенно, была элегантна и спину держала прямо. Ее руки спокойно лежали на столе рядом с чашечкой кофе.

Анна подошла и опустилась на стул напротив.

– Здравствуйте, Елена Николаевна. Прошу прощения за опоздание, на дорогах был небольшой затор.

Жигунова слегка кивнула и улыбнулась.

– Ничего страшного, Анна Сергеевна. Я и сама только что пришла, – ответила она, её голос был теплым и спокойным.

К их столику подошла официантка, Анна заказала себе чашку чая и кусок яблочного пирога. Как только девушка удалилась, Елена Николаевна тихо произнесла:

– Насколько я понимаю, повод для нашего разговора будет печальным.

– Мне очень жаль, – обронила Стерхова.

– И все-таки я благодарна вам, хоть что-то прояснилось, – сказала Жигунова.

– Если позволите… – Анна протянула телефон, на экране которого была фотография № 13. – Пожалуйста, посмотрите внимательно.

Елена Николаевна взглянула на фото, ее лицо болезненно сморщилось и в глазах появились слезы.

– Это Марина.

– Вы уверены?

– Я вижу, что это Марина Юрьева, – твердо повторила Жигунова. – Она здесь мертва?

– Мне очень жаль…

– Ее тело найдено?

– Пока нет.

– Вы знаете, кто это сделал?

– Пока не знаем, – ответила Стерхова. – Но убийца обязательно понесет наказание.

– Хотелось бы в это верить…

Стерхова ненавидела эту фразу, ее повторяли не только дураки, но и умные люди. От этого на душе стало гадко.

– Хотела бы задать вам кое-какие вопросы.

– Задавайте.

– Помните тот день, когда Марина исчезла?

– Это было тринадцатое ноября.

Чуть помолчав, Анна недоверчиво повела плечами.

– Прошло тридцать пять лет…

– И что? – Елена Николаевна вскинула голову. – Я помню тот день так хорошо, как будто он был только вчера. И чтобы вы не сомневались, поясню: мы с Мариной были лучшими подругами, ближе, чем сестры. В тот день после уроков у нас была репетиция в театральном кружке.

– Где она проходила?

– В актовом зале школы.

– Вы обе посещали этот кружок?

– Обе. Но у меня в тот день поднялась температура и меня отпустили с последнего урока домой. Вечером мне позвонила Маринина мама и сказала, что она не вернулась домой. Я сказала, что у меня ее нет, тут все и завертелось.

– Родители у Юрьевой были строгими? – спросила Анна.

– У нее была одна мама, отец умер незадолго до ее исчезновения. Но отношение к детям в доме Юрьевых казалось строгим. У Марины была старшая сестра, но она уже умерла.

– Перед тем как Марина пропала, у нее появлялись новые знакомые?

– Однажды она сказала, что есть возможность подготовиться к поступлению в театральный и получить бесплатные контрамарки в театр. Но я не относилась к этому серьезно, потому что Марина собиралась поступать в театральный, а я – в институт легкой промышленности.

– Пожалуйста, вспомните. – Стерхова старалась быть убедительной. – Марина называла какие-то имена или адреса?

– Однажды она ходила на встречу в Гостиный двор. – Жигунова пожала плечами. – Насколько знаю, встреча не состоялась. Не думаю, что это было как-то связано с ее исчезновением.

– Она ничего не опасалась? Ни о чем не переживала?

Елена Николаевна грустно улыбнулась.

– Переживала, конечно: влюбилась в мальчишку из параллельного класса, а он встречался с другой.

– Какой у Юрьевой был круг знакомых? – спросила Стерхова.

– Девочки из нашего класса, ребята из театрального кружка. Вот, пожалуй, и все.

– Вы помните, кто вел ваш кружок?

– Аэлита Витальевна, учитель литературы. Она уже тогда была старенькой. Теперь наверняка умерла.

– Юрьева делилась с вами своими планами?

– Да мы только этим и занимались! Она мечтала стать великой актрисой, а я – знаменитым модельером. – Жигунова замолчала, сворачивая салфетку, пока та не превратилась в небольшой прямоугольник. – Я часто вспоминаю Марину, и у меня не исчезает чувство вины. Ведь если бы я не заболела и пошла с ней на репетицию, она бы осталась жива.

Стерхова спрятала телефон и допила последний глоток кофе.

– Благодарю вас за то, что пришли. Вы очень мне помогли. – Она поднялась и протянула свою карточку. – Что-нибудь вспомните, позвоните.

В