Орхидея с каплей крови - Наталия Николаевна Антонова

данный момент волновало его больше всего.

– Нет, – рассмеялась она.

Морис воспрянул духом.

– Скорее всего, завтра, – сказала Мирослава, и он снова приуныл.

«Тебе бы только за компьютером сидеть и на кухне колдовать в тепле», – подумала она. И сразу же призналась себе самой, что не права. Ей-то намного легче бегать по городу и разговаривать с людьми, чем собирать материал в Сети и потом просеивать его. О приготовлении еды, и тем более такой вкусной, какой она получалась у Мориса, вообще речи не шло. Прав Шура, не будь Мориса, она питалась бы бутербродами, яйцами, варёной картошкой и свежими овощами. По праздникам бы отваривала курицу. На большее её редко кому удавалось подвигнуть, разве что всё тому же Шуре, и то в чрезвычайных ситуациях, типа подготовки к встрече Нового года в отсутствие Мориса. Но те свои труды она до сих пор не может вспомнить без мурашек, бегающих по всему телу.

Мирослава подняла руку и положила её на колено Миндаугаса. Он посмотрел на неё в зеркале.

– Если не хочешь, я одна обойду лавки, – предложила она.

– Нет уж. Мне, конечно, не хочется бегать по ним, но эту работу мы разделим пополам.

– Согласна, – улыбнулась она.

Приехав домой, детективы первым делом накормили кота. Сами ужинать не стали, не успели проголодаться после ужина в «Нептуне», но чаю выпили. А потом Мирослава предложила посмотреть старые советские мультики. Морис хмыкнул, но согласился. Так они и просидели рядышком на диване до тех пор, пока кот не пролез между ними и, устроившись поудобнее, замурлыкал.

– Ты, братец, нахал, – сказал ему Миндаугас, но Дон и ухом не повёл.

За завтраком Мирослава сказала, что съездит к Наполеонову.

– Так рано? – спросил Морис.

– Да, хочу взять его тёпленьким, пока он никуда не умчался.

– Так позвоните ему.

– Ещё чего! Пусть мой приезд будет для него приятным сюрпризом, – ухмыльнулась она.

Именно таким он и оказался, в смысле неожиданным, о приятности же говорить сложно. Едва завидев Мирославу, Наполеонов сердито проворчал:

– Явилась, не запылилась.

– Да ты, я вижу, Шурочка, мне не рад, – сделала вид, что огорчилась, Мирослава.

– А чему мне радоваться? Не к добру ты спозаранку заявилась.

– Шур, мне нужна твоя помощь.

– Что я слышу! – уморительно всплеснул он руками.

Проигнорировав его колкости, она продолжила:

– Я расследую дело об убийстве Жанны Гурьяновой.

– Надо же, а я, наивный, был уверен, что я его расследую.

– Шур, не злись. – Она подошла к нему и провела ладонью по ёжику его рыжевато-русых волос.

– Спелись за моей спиной, голубчики! – Наполеонов запыхтел и стал похожим на ёжика из мультфильма.

Мирослава едва сдержала улыбку.

– О чём ты говоришь?

– Не о чём, а о ком! О вас с Янчиком! – Наполеонов подпрыгнул на стуле.

– Шур, мы с ним не спевались. Просто так получилось.

– Ага, так я и поверил! Белозёрский мне с этим Шафардиным все нервы подёргал, а потом и тебя подключил, чтобы добить меня, несчастного. – Наполеонов картинно закатил глаза.

– Не ной. – Она снова погладила его по голове. – Меня нанял не Ян!

– Знаю! Туманова!

– Откуда?

– Она сама мне позвонила и сказала, что если я не отпущу Влада, то мне мало не покажется! Я её спрашиваю: вы мне что, гражданка Туманова, угрожаете? А она мне в ответ так ехидненько: нет, мол, я вас предупреждаю. И выложила, что наняла самого сильного детектива в городе! То есть тебя!

– Она назвала тебе моё имя?

– Можно сказать и так, назвала агентство. Но я же не дурак!

– Нет, конечно, – поспешила согласиться Мирослава и, не давая Наполеонову опомниться, продолжила: – Шура, раз уж мы все оказались в одной лодке…

– Не считая кота, – язвительно перебил её Наполеонов.

Но Волгина продолжила как ни в чём не бывало:

– …давай раскроем это дело совместными усилиями.

– Какое дело? – закричал он. – Нет никакого дела!

– То есть? – сделала вид, что удивилась, Мирослава. – Ты хочешь сказать, что Жанна Гурьянова жива и здорова?

– Нет! Гурьянова убита! Но я хочу сказать, что убийца найден!

– И кто же это?

– Не притворяйся! Шафардин, естественно!

– Почему естественно?

Он попытался просверлить её насквозь взглядом, но она не поддалась:

– Вы предъявили ему обвинение?

– Нет, пока, – сбавил тон Наполеонов, – но ведь больше ни у кого не было доступа в квартиру!

– С чего ты это взял?

– Ключи были только у Гурьяновой и Шафардина.

– Она могла сама открыть дверь убийце!

– А потом уже убитая Жанна её за ним закрыла? – язвительно спросил Наполеонов.

– Возможно, дверь оставалась незапертой.

– Шафардин сам сказал, что к его приходу дверь была закрыта.

– Он может не помнить этого!

– Вроде бы до маразма ему далеко.

– Но он испытал шок.

– Ты эту идею Яну подскажи, ему для защиты пригодится. Но только у вас ничего не выйдет.

– Шура, мне стало известно, что возле трупа был найден горшок с орхидеей.

– И что? Кстати, откуда стало известно? Соболева, что ли, язык распустила?

– Нет, не она.

– А кто же? – Он впился в неё цепким взглядом.

– Неважно. – Она не собиралась выдавать Легкоступова, который поведал об этом Яну. – Дело в другом.

– В чём?

– Как эта орхидея попала в дом?

– Что значит, как?! Шафардин принёс!

– Он признался в этом?

– Нет.

– Тогда следует исходить из того, что её принёс не он.

– А кто же?!

– Вот это и следует выяснить.

– Уж не предлагаешь ли ты мне послать оперов бегать по цветочным лавкам? – покосился он на неё подозрительно.

Она кивнула.

– С ума сошла! – возмутился он. – У нас и так людей не хватает.

– Но ведь нужно выяснить, кто принёс растение в дом.

– Я не вижу в этом никакого смысла. Если тебе приспичило, то и выясняй!

– Хорошо, – согласилась она. – Тогда вернёмся к ключам.

– Чего к ним возвращаться-то?

– Ключей было трое.

– Ну, было, – неохотно согласился Наполеонов.

– Вы обнаружили третий комплект ключей?!

– Успокойся ты ради бога, всё мы обнаружили.

– Где они сейчас?

– У нас.

– Их надо немедленно исследовать.

– На предмет чего?

– Всесторонне!

– Исследуем, – флегматично пожал плечами следователь.

– Дело об убийстве Савельевой раскрыто?

– Знаешь же, что нет! Но оно не закрыто. Маньяка ищут.

– Ты уверен, что это маньяк?

– Серийник это, успокойся. Все убитые работали домработницами. Женщины изнасилованы и убиты, но ничего из их вещей не тронуто, даже телефоны и деньги на месте.

– И ключи?

– И ключи! Что ты к этим ключам прицепилась?

Она не ответила, вместо этого попросила:

– Шура, дай мне посмотреть фотографии с места преступления.

– Ещё чего! – фыркнул он. – Может, тебе ключи… – и сам себя оборвал: – Тьфу ты с этими ключами! Прилипли к языку.

– Не