Скрипичный ключ к счастью - Дарья Александровна Калинина

и рассчитывала. Женщине делали маникюр, так что обе руки у нее были заняты. На лице у нее лежал слой питательной массы, которая при каждом движении норовила убежать, так что шевелиться клиентке было противопоказано. И все это было очень кстати.

Саша подсела рядом и, не обращая внимания на недовольный взгляд мастера, произнесла:

– А я к вам с предложением. У меня есть вещица, которую вы хотите приобрести.

– Какая вещь?

– Скрипочка.

Эва моментально потеряла всю свою невозмутимость, замахала руками, приказала снять маску, так что навела переполох среди мастеров, которые дружно возненавидели непрошеную гостью. Но их испепеляющие взгляды не вызвали у Саши ни малейшего раскаяния. Что касается Эвы, то ей и вовсе было наплевать на мнение каких-то там окружающих.

– Быстрей, быстрей! – поторапливала она их. – Заканчивайте это все! Не до вас сейчас!

Маску сняли быстро, маникюр оказался лишь на некоторых пальцах, но это Эву не смутило. Она отвела Сашу в комнату для отдыха, где кроме них находилось еще несколько дам и молодых женщин. Но Эву их присутствие не смутило. Ее вообще, как заметила Саша, мало что в этой жизни смущало.

Из себя Эва тоже выглядела эффектно. Ей должно было быть уже сильно за сорок, но если Лизавета на свои сорок с хвостиком и выглядела, то Эве никак нельзя было дать ее лет. Все-таки деньги способны творить чудеса. Деньги, помноженные на хорошую генетику, дали отменный результат. Эва буквально лучилась силой, энергией и здоровьем.

– Где скрипка? – жадно потребовала она у Сашеньки. – Ты мне ее отдашь!

– Не так быстро!

Но Эва напирала:

– Чего ты хочешь взамен? Денег? Сколько? Назови любую сумму.

– Любую в пределах разумного? – лукаво улыбнулась ей Саша.

Но Эва ее шутки не оценила и рявкнула:

– Просто любую!

– Нет, деньги мне не нужны.

Эва взглянула на Сашу. В ее взгляде впервые появилось что-то вроде интереса. Кажется, люди, которым не нужны в наше время деньги, были для Эвы чем-то вроде диковинки. Она даже несколько сбавила натиск, словно не знала, как обращаться с таким дивом.

– Если не деньги, то чего же ты хочешь?

– Мне нужна информация. Любая информация о семье Никифора. Вы же были близко знакомы с его дочерью? Хеленой? С той, которая оказалась в сумасшедшем доме.

– Это кто тебе натрепал?

Саша хотела сказать правду, но вовремя вспомнила о данном Лизавете обещании, и соврала:

– Старик Никифор рассказал.

Глаза Эвы сверкнули.

– Значит, старый урод знал, кто я такая! Что же, это только усугубляет мою к нему ненависть. Теперь я ненавижу его в десять раз сильнее!

– И его дочь тоже?

– При чем тут Хелена? – удивилась Эва. – Она была моей подругой. Моей самой лучшей, самой близкой и самой любимой подругой. А этот старый урод потребовал, чтобы мы с ней расстались. В грубой ультимативной манере приказал Хеленке порвать со мной!

– Никифор? Но почему он так сделал?

– Ему, видите ли, не нравились наши отношения. Да какое его дело?

– Но он же был отцом Хелены.

– Даже мой муж не совал свой нос в наши с ней отношения, прекрасно понимая, что мне это необходимо. А этот старый маразматик возомнил о себе невесть что! Тоже мне блюститель морали и борец за нравственность!

– Что-то я не понимаю. Чем же Никифора так не устраивали ваши отношения?

– Мы с Хеленкой любили друг друга. Не знаю, как она сейчас ко мне относится, скорее всего, не помнит. Но я ее помню и до сих пор люблю.

Саша даже после этого объяснения все равно не понимала, чем дружба Хелены с Эвой могла так сильно возмутить Никифора.

Но Эва уже ударилась в воспоминания:

– Если бы это случилось сейчас, схватила бы я свою Хеленку в охапку да и привезла к себе. Стали бы жить с ней в счастье и радости. Но нет! Тогда еще был жив мой муж. И как ни терпелив он был к моим капризам, поселить мне любовницу в своем доме он бы точно не позволил.

– Любовницу! – ахнула Саша, до которой только теперь дошел истинный смысл отношений Эвы с ее подругой. – Вот оно что!

– Муж меня обожал, старался не ревновать, но поселить Хеленку у нас никогда бы не позволил, в этом отношении заблуждаться не стоило. И денег для содержания ее и ребенка он бы тоже не дал. А Хеленка одна никогда бы от родителей не ушла, обязательно бы Анечку с собой забрала. Сейчас все это было бы возможно провернуть, жили бы мы счастливой семьей, но пять лет назад, увы, нет!

– Но сейчас нет уже ни Анечки, ни Хелены.

– Да, в том-то и дело, – поникла Эва, но тут же подняла голову, и глаза ее грозно сверкнули: – Поэтому мне теперь и осталось одно – месть! Вот самое яркое удовольствие из всех доступных мне ныне! Никифор отнял у меня самое дорогое, что я имела, – Хелену! И я решила ему отомстить!

– Как?

– Очень просто! Отнять у него то, что он любил больше жены, больше дочери, больше даже жизни! Его обожаемую скрипку!

Ах вот в чем была причина такой неистовой жажды Эвы заполучить скрипку Ярового. Она желала причинить боль Никифору.

И Саша рискнула заметить:

– В том, что Хелена после исчезновения дочери сошла с ума и оказалась в психиатрической лечебнице, вины старика нет.

– Нет, это он виноват! – яростно воскликнула Эва. – Он запихнул Хелену в сумасшедший дом! А сначала довел Хелену до сумасшествия!

– Ну как бы он ее довел?

– Если бы он не противился нашим отношениям, то я нашла бы возможность поддержать Хелену в то время, когда ей так была нужна моя помощь. Но я даже ничего не знала о том, что случилось с Анечкой. Не знала, что девочка пропала. Не знала, как страдает моя милая Хеленка! Не знала того, как я нужна ей!

На них давно уже поглядывали со всех сторон. Но Эве было решительно плевать. И постепенно все прочие посетители из комнаты отдыха потихоньку удалились. Теперь они были тут с Эвой вдвоем. И это несколько напрягало Сашеньку.

Но она мужественно продолжала диалог:

– Если бы Хелена нуждалась в вашей поддержке, то она бы вам позвонила, позвала бы к себе.

– Нет, Хелена бы никогда так не поступила. Я ее знаю! После той безобразной сцены, которую устроил ее папаша, между нами ничего не могло больше быть! Она никогда бы не стала мне звонить первой! А я была дурой! Самовлюбленной идиоткой! Меня оскорбили, я обиделась. А о том, что могла при этом чувствовать Хелена, оставшись без меня, но в обществе