Джерард Келли - Тайна Шерлока Холмса

— В котором часу вы попытались зайти к нему в следующий раз?

— Около семи. Я постучала, мистер Кавендиш мне не ответил, и я сочла за лучшее спуститься вниз.

— Вы предприняли попытку открыть дверь?

— Нет, сэр.

— То есть в тот момент она уже могла быть запертой?

— Думаю, да. Я решила, что он ещё спит, но потом, когда почувствовала запах газа… — Тут экономка не выдержала и снова разрыдалась.

— Ну же, миссис Эллот, перестаньте, будет вам. У меня больше нет к вам вопросов. Думаю, на этом мы пока можем закончить. — Лестрейд повернулся ко мне: — Скажите, доктор Уотсон, вас не затруднит выписать свидетельство о смерти, чтобы уже можно было обратиться в похоронное бюро?

— Конечно, — кивнул я.

Выполнив требуемое, я встал из-за стола, собираясь уходить вместе с моими спутниками, как вдруг Холмс остановился и повернулся к экономке.

— Простите мою навязчивость, миссис Эллот, — произнёс он, — но вы меня очень обяжете, если сможете показать комнату господина Джайлса.

— Разумеется, сэр, — кивнула женщина. — Прошу за мной.

Лестрейд закатил глаза, но ничего не сказал. Мы поднялись с миссис Эллот на третий этаж и проследовали в комнату Джайлса. Она оказалась скучна, как и все спальни на свете, — ровным счётом ничего примечательного. Кровать, шкаф, комод и прочее. В эркере имелся стол, на котором были разложены письменные принадлежности и несколько книг. Другие книги стояли на двух полках возле камина. Холмс осмотрел шкаф, после чего подошёл к столу. Одну за другой он брал в руки книги и зачитывал их названия вслух:

— «Скарамуш» Рафаэля Сабатини[11], «Граф Монте-Кристо» Дюма, «Одиссея» Гомера… — Вдруг Холмс замер. — «Одиссея»… Елена Троянская… Троянский конь!

Не сказав больше ни слова, он выскочил из комнаты и бросился вниз по лестнице. Мы последовали за ним так быстро, как только могли, заметив, что детектив направляется к кабинету Кавендиша. Когда я туда вошёл, Холмс уже поднимал крышку окованного железом моряцкого сундука. Плечи моего друга поникли, и я спешно подошёл к нему, желая поскорее узнать, что внутри. Сундук был практически пуст. В нём лежали лишь секстант, отделанный кожей телескоп, кое-какие книги и шотландский плед.

— Промашка, Шерлок, промашка, — заметил стоявший в дверях Майкрофт. — Сундук негерметичный и великолепно пропускает воздух. Если бы там кто-нибудь спрятался, то отравился бы газом за компанию с Кавендишем.

Холмс с унылым видом повернулся к брату:

— Людям свойственно ошибаться, Майкрофт. Мы лишь простые смертные.

— Слушай, старина, — зевнул Майкрофт, — может, я напрасно поднял шумиху? Вдруг это и в самом деле было самоубийство?

— Именно такую версию я и собираюсь изложить в своём отчёте, — заявил Лестрейд. — Беднягу мучили ревматизм и приступы лихорадки. У него недавно умерла жена, в которой он души не чаял. Сын — мот и бездельник. Причин, чтобы свести счёты с жизнью, более чем достаточно. — Инспектор надел шляпу и повернулся к выходу.

— Я тоже пойду, — сказал Майкрофт. — Вы со мной, джентльмены?

— Благодарю, но вынужден отказаться, — покачал головой Холмс. — Мне бы хотелось задать миссис Эллот ещё несколько вопросов.

После того как Лестрейд и Майкрофт ушли, Холмс повернулся ко мне:

— Уотсон, я считаю, что мой брат прав. Я действительно допустил промашку. Нет, я не об оплошности с сундуком. Я что-то упустил из виду. Не заметил некую очевидную улику. Мы непременно видели или слышали нечто, являющееся ключом к разгадке головоломки. Я это чувствую, но не могу понять, что за деталь упущена. Пока не разберусь, в чём тут дело, не смогу уснуть!

Мы спустились на первый этаж, где нас ждала экономка.

— Миссис Эллот, если вы не возражаете, прежде чем мы уйдём, мне хотелось бы задать вам ещё один-два вопроса, — сказал Холмс.

— Да, сэр. Вернее, нет, сэр, не возражаю.

— Правда ли, что мистер Кавендиш был затворником?

— Простите, сэр, боюсь, я не понимаю, о чём вы спрашиваете.

— Мне хотелось бы узнать, правда ли, что он редко выходил из дому, — терпеливо объяснил Холмс.

— Ах, вы об этом, сэр. Да, это сущая правда. Он только каждую неделю ходил в клуб, а так носу из дому не показывал. — Подумав, экономка добавила: — Ну, и на ежегодные собрания однополчан ездил.

— Он встречался с теми, с кем раньше служил на флоте?

— Совершенно верно, сэр. Он никогда не упускал случая повидаться в Портсмуте со своими старыми флотскими друзьями.

— И когда была последняя встреча?

— На прошлой неделе, сэр.

— Сколько он отсутствовал?

— Два дня.

— Значит, на вашем попечении оставался лишь Джайлс.

— Не совсем, сэр. Господин Джайлс дал нам с Мэри два дня отгула. Сказал, что хочет побыть один в тишине и покое. Мэри поехала к маме, а я — к сестре.

— Значит, он вас отпустил? Как вы думаете, зачем?

— Видите ли, сэр, в тот момент я решила, что он намерен собрать здесь друзей и удариться с ними в загул, но, когда я вернулась, всё в доме было в идеальном порядке. Между нами, сэр, думаю, он опять распутничал.

— Благодарю вас, миссис Эллот, — промолвил Холмс, — вы мне очень помогли. Доктор Уотсон поможет вам с похоронным бюро. Я был бы вам крайне признателен, если бы вы смогли вручить господину Джайлсу мою визитную карточку сразу же, как только он появится. На словах передайте ему, что мне надо с ним поговорить.

— Конечно, сэр, — промолвила экономка, взяв визитную карточку у моего друга.

Чуть позже, когда мы вернулись на Бейкер-стрит, заехав по дороге в похоронное бюро, Холмс задумчиво произнёс:

— Жду не дождусь возможности побеседовать с Джайлсом Кавендишем. Видите ли, у этого молодого человека были и мотив, и возможность совершить преступление. Мотив: он не желал, чтобы отец лишил его наследства. Возможность: они с отцом жили под одной крышей. Один вопрос остаётся открытым — как именно было совершено убийство?

— Простите, старина, но я всё больше склоняюсь к версии Лестрейда. Думаю, старый капитан действительно свёл счёты с жизнью.

— Уотсон, юный Кавендиш читает три книги одновременно, — задумчиво произнёс Холмс. — Как вы полагаете, что между ними общего?

— Даже не знаю, — развёл я руками.

— Месть, старина. Все эти книги о мести. Скарамуш становится великолепным фехтовальщиком, чтобы отомстить за смерть друга, граф Монте-Кристо мстит своим врагам, а Одиссей из мести убивает Антиноя и других женихов, пытавшихся свататься к Пенелопе.

— К чему вы клоните, Холмс?

— Может, Джайлс хотел отомстить отцу за то, что тот собирался лишить его наследства?

— Если вы правы, Холмс, то скажите на милость, как ему удалось осуществить задуманное? Не забывайте, кабинет оставался запертым изнутри, а единственный ключ лежал на столе. Кроме того, дверь была закрыта на задвижку. Таким образом, даже если злоумышленник снял копию с ключа, кто-то же должен был задвинуть засов! Вы сами признали, что убийца не мог проникнуть в кабинет через окно. Таким образом, если не рассматривать возможность существования потайных ходов, остаётся один вариант — Кавендиш покончил жизнь самоубийством.

— Всё, что вы сказали, абсолютная правда, — вздохнул Холмс, — и всё же меня терзают сомнения.

Он насыпал в камин угля, разложил на полу подушки, приготовил трубку и любимый табак. Я знал, что сулит этот ритуал: Холмс будет сидеть у камина и думать над головоломкой. Быть может, на это у него уйдёт вся ночь.

— Что ж, старина, оставляю вас наедине с вашими сомнениями и желаю вам спокойной ночи, — промолвил я.

— Доброй ночи, Уотсон, — отозвался Холмс.

Ранним утром я был разбужен донёсшимся из гостиной радостным воплем «Эврика!». Я понял, что Холмс решил не дававшую ему покоя головоломку, и, улыбнувшись, повернулся на другой бок и снова уснул.

Когда я сидел за завтраком и вглядывался в лицо Холмса, то никак не мог поверить, что мой друг полночи не спал. Он не выказывал ни малейших признаков усталости. Как раз наоборот, я уже много месяцев не видел его в столь бодром и приподнятом расположении духа.

— Ну, старина, — начал я, — насколько я понимаю, давеча вас не напрасно мучили сомнения.

— Вы совершенно правы, Уотсон. Я упустил не одну деталь, а целых две.

— Как я вижу, вы пока не собираетесь рассказывать, о каких именно деталях идёт речь?

— Не торопитесь, мой добрый друг, вам осталось подождать совсем чуть-чуть. Кульминация состоится в десять утра, и, смею вас заверить, она вас не разочарует.

— А где она состоится? — спросил я.

— В кабинете у Кавендиша. Где же ещё? — пожал плечами Холмс.

— В таком случае осмелюсь предположить, что сегодня вам пришлось рано встать, — заметил я.

— Ошибаетесь, Уотсон. Я вообще не ложился.

— Боже всемогущий! — воскликнул я.