Светлана Алешина - Сладкие разборки

— Кто? — Мы все трое замерли с открытыми ртами.

— Чубатый, — Саша усмехнулся, — то ли кличка, то ли фамилия. Из наших его никто не знает.

— Если фамилия, то странная, — сказала я. — Если кличка, то как уголовная.

— У него не только кличка, у него и рожа как у уголовника.

— А что, он приезжал сюда?

— А то как же, вчера! Я, правда, сам не видел, — Саша смущенно улыбнулся, — у меня вчера выходной был. А ребята рассказывали: низенький такой, коренастый, но плотный. И рожа — колония по таким плачет. Вместе с Анжелкой приезжал. И на сучковской «Ауди», представляете? Шофер такой мордатый, настоящий амбал.

Они вдвоем на заднем сиденье, как два голубка. А муж еще и не похоронен. В морге у ментов лежит.

Мы переглянулись.

— А зачем он, этот Чубатый, приезжал? — спросила я.

— А кто его знает? — Саша пожал плечами. — Смотреть, наверное.

— Раз так, значит, он теперь и будет собственником сучковского цеха.

— А когда у Наташи Гореловой бизнес прогорит да в долги она залезет, вот тогда он и ее цех выкупит. Понятно, как у нас дела делаются!

Мы молчали, поеживаясь от Сашиных прогнозов.

— Слушайте, — сказал вдруг Костя Шилов, — а этот Чубатый случайно не в автомобильном бизнесе машины покупает и продает, автосервисные мастерские, магазины запчастей?..

— Да, говорят, что так, — отвечал Саша.

— Тогда я его знаю, — сказал Костя. —Я же в его автоцентре каждый раз профилактику своей «Волге» делаю. Его мы видели и в особняке на Пятой Дачной.

— Да, точно, говорят, у него на Пятой Дачной особняк, — подтвердил Саша. —Здоровенный, точно дворец. И это в черте города.

Меня вдруг осенило.

— Отлично, Костя! — воскликнула я. — Теперь у нас есть имя нового Анжелкиного кавалера! И спрашивать больше никого не надо, и по номеру нечего искать.

Костя кивнул, но без особого энтузиазма сказал:

— Говорят, он бандюга бандюгой. И потом, по одному его особняку ясно, сколько у него денег.

Я поняла, куда Костя клонит. И это было грустно: он, только что так горячо уговаривавший меня продолжать расследование, теперь, похоже, собирается отказаться от него. Сделать то же самое, что мне советовал вчера Пацевич.

— Да, дядька он, говорят, солидный. —Саша криво усмехнулся. — Ваша Анжела нашла наконец, что хотела.

— Она изменяла Сучкову? — спросила я, надеясь услышать от охранника больше, чем от Наташи Гореловой.

— Еще как! Вы же сами понимаете, он же все время был здесь, пахал, для нее деньги зарабатывал. А ей одной-то скучно. —Саша ехидно рассмеялся, оглядывая нас. —Но он ей верил, — продолжал охранник. —Как дурак, прямо вам скажу, верил.

— Дмитрий был хороший человек? спросила я.

— Да, пожалуй, что так. — Саша кивнул.

— Проходит, бывало, через ворота, обязательно поздоровается, спросит, как дела. Не как все эти «новые русские», высокомерные, наглые…

— А последний раз когда вы его видели? — Я понимала, что вопрос сформулирован очень по-милицейски, но другого мне не приходило в голову. Впрочем, Саша ничего не заметил, отвечал охотно:

— Да позавчера, в пятницу, я его видел, как раз когда его похитили. У меня было дежурство в тот день.

— Позавчера? — переспросил озадаченно Костя. — Что, у вас сутки дежурство, сутки дома? Так, что ли? По-моему, это нарушение трудового законодательства.

— А нашему начальству плевать, нарушение это или нет, — сказал Саша. — Не хочешь работать — проваливай, другого возьмут. За деньги, которые тут платят, кто угодно согласится здесь сидеть, чай с пирожными пить.

— И по балде иногда получать? — Костя кивнул на пластырь, отметивший Сашин лоб.

— Бывает, — засмеялся тот. — От них, между прочим, по балде я и получил.

— От кого это — от них? — не поняла я.

— Ну, кто Сучкова похитил и убил, произнес преспокойно Саша.

Мы трое так и подскочили на месте.

— Так вы видели, как его похищали?

— Еще бы не видел, — сказал Саша. —Это же в мое дежурство случилось.

— А Сучков был в это время на фабрике?

— Конечно. Где ж ему быть? День же рабочий, пятница, — ответил Саша. — Он тогда вышел за ворота, смотрю, ходит из стороны в сторону, нервничает, видно, ждет кого-то. Я подошел, спросил: что, Дмитрий Геннадьевич, ждете кого-нибудь? Он говорит: да, Анжелка позвонила, говорит, сейчас приедет. Случилось у нее что-то.

— Анжелка! — ахнули мы все трое. Да, эта дамочка явно была по уши завязана во всей этой истории.

— Ну да, — сказал Саша, — его жена.

— И она приехала тогда? — спросила я. —Вы ее видели?

— Ни тогда, ни потом, — ответил Саша. — Вместо нее примчалась вдруг какая-то серая «девятка», выскочили оттуда три амбала с чулками на голове и с автоматами, схватили Сучкова, дали ему пару раз по морде, потом вытащили ключи от «Ауди», она тут рядом, у ворот, стояла, открыли ее, один сел за руль, другой запихнул Сучкова на заднее сиденье, а третий ко мне подошел. Говорит, сейчас стой здесь, не рыпайся. Учти, настучишь ментам, тебе крышка. И долбанул меня по лбу рукояткой пистолета.

— Пистолета, — переспросила я, — а не автомата?

— Нет, — ответил, ухмыляясь, Саша, у этого был пистолет. Паханам, как и офицерам Советской армии, пистолет по штату полагается. И он меня этим пистолетом так хорошо долбанул, что я на месте не устоял, так и сел. Как во сне все помню! Уселся этот, с пистолетом, в «Ауди» на переднее сиденье, и укатили прочь, только рев моторов и визг тормозов слышен был. Да еще «бух-бух» на полной скорости в ухабы залетали, днищем об асфальт бились.

Бедного Костю от этого описания аж всего передернуло.

— Ну да, — сказал он, — машина же не своя, а Сучкова, чего ее жалеть.

Мы немного помолчали. Я попыталась представить описанную Сашей картину. Что-то в ней было не то, и я поняла наконец — что.

— Так, а «девятка» что, вместе с «Ауди» укатила? — спросила я.

— Нет, — ответил, немного подумав, Саша. — «Девятка» умчалась сразу же, как из нее три амбала выскочили.

— И куда умчалась? — спросила я.

— Да все туда же, откуда приехала. — Он махнул куда-то неопределенно влево, в ту сторону, откуда приехали мы. — Потому что там, — он махнул в противоположную сторону, вправо, — там у нас тупик. Вернее, там дом строится и дорога так разбита, что только на грузовике проехать.

— Понятно, — сказала я, — а что было дальше?

— Дальше, — Саша вздохнул, — дальше я попытался встать. Мутило очень, голова кружилась. Профессионально меня долбанули, это ясно. И вот сквозь эту дурноту слышу, что где-то там в полях мотор «Ауди» ревет. Место у нас тихое, далеко слышно, сами понимаете. Потом два выстрела.

— Где, там же, в полях? — спросила я.

— Ну да, все там же.

Потом слышу, «Ауди» вновь заревела и помчалась куда-то, днищем об ухабы «бух-бух». Остановилась где-то там, где многоэтажки.

— Где «каменный мешок»? — спросила я.

— А, ну да, очень может быть. Потом долго ничего не было слышно. Я уж хотел в сторожку зайти, вдруг опять мотор «Ауди» заревел и другой «девятки» тоже. Они куда-то мчались, слышно уже плохо стало. А потом автоматные очереди. Ну про это вы, наверное, знаете, разборку у завода «Корпус» устроили. Об этом даже по телевизору сообщали.

Я кивнула: не только слышала, но и видела. Причем своими глазами.

— Вы милиции-то все рассказывали? спросила я.

— Это еще зачем? — возмутился Caша. — Мне один раз хорошо долбанули, больше не хочу. До сих пор головокружение еще не прошло.

— Что же вы в больницу не пойдете? — спросила я. — Может быть, у вас сотрясение мозга и лечиться надо.

— Может быть, и сотрясение. Только вот лечиться мне некогда, начальство наше справки не принимает. Хочешь работать работай, хочешь болеть — увольняйся и болей, сколько хочешь. А чтобы болеть и получать зарплату, такого у нас не бывает.

Мы немного помолчали, думая о жестокости нынешнего развитого капитализма, безжалостно эксплуатирующего рабочую силу, высасывающего все соки из трудового народа. Потом Костя Шилов задумчиво сказал:

— Как же это вам удалось от милиции отбрехаться? Все в один голос говорили ничего не знаем, ничего не видели?

— Зачем «ничего не видели»? — возразил Саша. — Я от милиции отбрехиваться не собираюсь. Приедет, будет спрашивать — расскажу все как есть. Не приедет извините, сам к ним не пойду.

— Так милиция к вам не приезжала? вдруг осенило всех троих сразу. И Володя, мой ученый супруг, вполголоса, но веско добавил:

— Ну, ни хрена себе! Во дают менты!

— А что, — сказал задумчиво Костя Шилов, — у них есть такой подозреваемый, такие улики, зачем им еще рыпаться, что-то искать?

Мы снова немного помолчали, и наконец я решила, что пора кончать с этими посиделками.

— Так, — сказала я, вставая, — а теперь, ребята, давайте съездим в поле. Может быть, найдем место, где застрелили Сучкова.

— Это лучше бы с собакой делать, — заметил Костя. — Собака это место в два счета найдет. А мы что там, в кустах, на карачках ползать будем?