Андраш Тотис - Гориллы

Кристина подошла к нему, взяла у него губку и при­нялась медленными, осторожными движениями обтирать ему спину.

— С какой стати Бултону заниматься этим?

— Ради денег. — Пол расслабил мускулы, закрыл глаза и весь отдался ласковым прикосновениям. — Я много думал над этим. Колоссальные траты на организацию похищения и сравнительно небольшой выкуп.

Девушка горько усмехнулась, а Пол нетерпеливо дернул плечом.

— Я понимаю, что даже эту сумму вам нелегко было на­скрести, но тем не менее выкуп относительно невысок. Клиенту его выплатить несложно, но и шантажисту прок невелик. Разумеется, если этот шантажист — не Бултон. Но если похищения организует сам Бултон, то затраты ничтож­ны. Это ведь не похоже на разбой в чистом поле, когда не­сколько итальянских крестьян, вооруженных лупарами, по­хищают западногерманского туриста. Не похоже и на акцию группы террористов, которым нужно во что бы то ни стало похитить какого-нибудь видного политического деятеля или бизнесмена. Здесь совсем иной случай. Кто-то, не щадя тру­дов и материальных затрат, похищает ничем не примеча­тельных предпринимателей, актеров и спортсменов, кото­рым полагается "средней нормы" охрана, а затем за весьма умеренный выкуп отпускает на свободу. Вчера вечером, перед тем как уснуть, я приблизительно прикинул расходы. Больше половины — чуть ли не три четверти выкупа — ухо­дит на организацию похищения. Затем необходимо под­купить кого-то из людей Бултоиа или из окружения наме­ченной жертвы, чтобы точно знать распорядок дня и систему охраны. Затем неделями вести слежку. Покупать машины, поскольку, как выяснилось, настоящие профессионалы ни­когда не идут на дополнительный риск, связанный с угоном машин. Плюс ко всему надо раздобыть фальшивые доку­менты и оружие, оплачивать труд исполнителей. Нет, Крис­тина, это бессмысленная затея. Ведь можно, совсем не утру­ждая себя, похитить человека подобного ранга, который не пользуется охраной — разве что держит шофера-атлета и со­баку.

— Гм... звучит убедительно, — согласилась Кристина. — И денежки, можно сказать, сами плывут в руки Бултону. Он что, признался? — хихикнула она. Ее рука с губкой скользну­ла ниже, и Пол повернулся к ней лицом. Девушка сделала шаг назад. — Спереди можете обработать себя сами.

Пол шагнул к девушке и обнял ее. Кристина посмотрела ему в глаза, хотела что-то сказать, но Пол закрыл ей рот по­целуем.

Она оказалась в точности такой, как Пол ее себе пред­ставлял: нежной и страстной, податливой и изобретатель­ной; тело ее — упругое, мускулистое — отзывалось на каж­дое его прикосновение. Кристина оказалась чудесной и вос­хитительной, но... это была не Гвен. Пол старался подавить в себе это чувство и не выказать разочарования. Ведь Кристи­на здесь ни при чем. Она не виновата, что для Пола Гвен — единственная на свете и никакая другая женщина не выдер­живает сравнения с ней.

— Что-нибудь не так? — Кристина отстранилась, с трево­гой всматриваясь в его лицо. Волосы ее были в беспорядке, взгляд затуманен негой.

— Все так, — ответил Пол. — Кажется, я влюбился в тебя без памяти...

Теплые, мягкие губы Кристины не дали ему договорить.

Гвен никак нельзя было упрекнуть в бестактности. Слов­но рассчитав заранее, она появилась в тот момент, когда Пол и Кристина лежали обессиленно бок о бок и Пол разду­мывал, что бы еще ей сказать и вообще есть ли в этом необ­ходимость. Гвен вошла без стука и плотно прикрыла за со­бой дверь. Улыбнувшись ошеломленной Кристине, она об­ратилась к Полу:

— Значит, вот почему ты не пришел.

Пол ухмыльнулся. Пять лет он, пускаясь во все тяжкие, старался заставить Гвен ревновать, но тщетно. Гвен с дру­жеской улыбкой принимала к сведению, что Пол завел оче­редную подружку, иногда она тоже знакомила его со свои­ми приятелями, и ее явно не волновали их взаимоотноше­ния. Но сейчас в тоне ее словно прозвучала резкость.

— Разумеется, ты волен делать что угодно, — продолжапа Гвен. — Но, по крайней мере, мог бы предупредить, что­бы я не торчала там понапрасну.

Пол вздохнул.

— Дамы позволят представить их друг другу?

Кристина, по своей манере, хихикнула, а Гвен укоризнен­но покачала головой. Подойдя к постели, она протянула ру­ку, и во время церемонии представления обе примеривались друг к другу наподобие незнакомых собак на улице, одина­ково готовых дружелюбно обнюхать одна другую или сце­питься в драке.

— Не пойми превратно, между мной и Полом ничего нет, — с подкупающей честностью объявила Гвен. — Все у нас давно кончено. Просто мы условились вместе пообе­дать, а я не люблю, когда меня оставляют в дураках.

— В таком случае не я тому причиной, — в свою очередь заявила Кристина тоном вполне приветливым, однако же не без легкой иронии. — Я пришла сюда меньше часа назад.

Гвен перевела взгляд на Пола.

Пол потянулся, с удовольствием ощущая, как мускулы, послушные его воле, напрягаются и свободно расслабляют­ся.

— Меня схватил Бултон. — Шорт поднялся с постели и стал одеваться, — Считай, что чудом удалось выкарабкаться. Мы предъявили друг другу весьма серьезные обвинения, по­сле чего дошло до физической расправы.

— Вижу, вижу. — Гвен покачала головой. — Что ты те­перь намерен делать?

— Перейти на нелегальное положение. Отсюда придется уносить ноги. Отсижусь где-нибудь в укромном месте, пока не размотаю это дело. Бултон станет охотиться за мной, и я не рискну снова угодить ему в лапы. Второй раз не удастся так легко отделаться.

— Переселяйся ко мне, — предложила Гвен.

— Или ко мне, — сказала Кристина, вылезая из постели. Гвен с любопытством оценивала ее взглядом. Пол знал, что сейчас ревность ее утихнет: у Кристины была хорошая фигурка, однако отнюдь не безукоризненная. Конечно, на нее все равно было приятно смотреть, даже в обнаженном виде она являла собою эстетическое зрелище. Но была не так красива, как одетая. Гвен однажды разделила женщин на две категории: одни красивы одетыми и мало привлекатель­ны в обнаженном виде, другие не блещут красотой в одежде, зато хороши без нее. Пол тогда дополним эту классифика­цию еще двумя категориями женщин: теми, кто некрасив ни в том, ни в другом виде, — и категории эта весьма многочис­ленна, — и теми, кто безупречен при всех обстоятельствах. Правда, из таких женщин Полу довелось встретить лишь одну.

— Благодарю, — ответил он Кристине. — Только что на это скажет твой отец?

— Его это совершенно не касается, — отпарировала де­вушка.

— Все ясно! — Пол занялся сборами к переезду. Гвен села на краю неприбранной постели.

— Я постаралась выяснить, кто составил тот список... — Она бросила взгляд на Кристину, пытаясь определить, на­сколько та посвящена в дело о похищениях.

— Твой дружок Хогарти убежден, что список составила ты под мою диктовку.

— Вот оно что! — взгляд Гвен угрожающе потемнел. — Теперь мне понятен смысл его намеков... Ну как, удалось те­бе из него что-нибудь вытянуть?

— Нет. Он ничем меня не порадовал и считает, будто расквитался за все, что получил.

— Ах, та-ак? — Ни разу еще Гвен до такой степени не на­поминала Полу хищницу из породы кошачьих: красивую, но опасную и непредсказуемую. — Придется заняться им вплотную.

Пол не сомневался: теперь Гвен, если понадобится, соб­лазнит половину служащих министерства и Ярда, зато у Хогарти заметно поубавится шансов на продвижение, а то, глядишь, его и вовсе разжалуют. Однако мысль эта не дос­тавляла Полу никакой радости, поскольку он знал, какой це­ной достигнет Гвен своей цели.

— Не связывайся. Я сам с ним управлюсь.

— О, да! — язвительно воскликнула Гвен. — Пристукнешь его своим волшебным зонтиком.

— Почему бы и нет? Уж не опасаешься ли ты за своего приятеля?

— А ты ревнуешь, что ли?

Оба рассмеялись и обняли друг друга. Гвен опустила го­лову Полу на плечо, а Пол погладил ее роскошную рыжева­тую гриву и нежно поцеловал.

От двери послышалось деликатное покашливание. Крис­тина — совершенно одетая — казалась воплощением красо­ты и невинности. Полу пришлось усилием воли вернуться мыслями на час назад чтобы поверить: он действительно со­всем недавно держал эту девушку в объятиях.

— Мне уйти, или я могу присоединиться к вам треть­ей? — поинтересовалась воплощенная невинность.

— Валяй присоединяйся, — ответил Пол. Гвен высвободилась из его объятий.

— Я подумала: пусть Хогарти заблуждается, но его рассу­ждения не лишены логики. Любая из наших машинисток мо­гла напечатать этот список под диктовку своего приятеля. Значит, следует оставить вне подозрения женщин в возрасте, ну и тех, за которыми репутация добропорядочных жен и любящих матерей.

— И ты попыталась выяснить, у кого кто в любовниках? — усмехнулся Пол. — Задачка тебе по вкусу. — Он закрыл че­модан и уселся на него. — Полагаю, нетрудно оказалось с ней справиться в вашем рассаднике сплетен.