Одарена и особо опасна (СИ) - Нинель Мягкова

самых лучших побуждений! — еще и руку на грудь положила, для пущей убедительности.

Декольте у меня сегодня скромное, так что эффект слегка смазался. Но взгляды мужчин все равно метнулись, куда требовалось. Рефлексы!

— Не хочется, знаете ли, остаться на острове единственной обитательницей. Скучно будет.

— С чего вы взяли, что все настолько серьезно? — не выдержав, вмешался Хаттегер.

Я обратила на него обманчиво-ласковый взгляд.

— У вас уже есть на руках один труп и небольшая локальная катастрофа. К счастью, все обошлось. На этот раз. Мне действительно нужно что-то добавить к перечисленному?

— Желательно, — прищурился Айзенхарт.

И тут до меня дошло.

Они меня провоцируют!

Сами прекрасно понимают, что остров катится в… пусть будет пропасть. Не только фигурально выражаясь. Но пытаются сыграть на моем самолюбии, чтобы проговорилась и рассказала что знаю!

Ага, разбежались!

Поставила опустевший стакан обратно на стол и демонстративно поднялась.

— Когда соберетесь вести полноценный диалог, вызывайте. Пожалуй, мне пора. Сегодня был тяжелый день, а вчера еще тяжелее. Впереди еще почти год, стоит поберечь силы!

— Сядьте! — рявкнул ректор.

Я с достоинством, не спеша опустилась обратно.

Кажется, дозрел.

— Давайте сюда текст вашей клятвы! — мрачно потребовал Айзенхарт.

— Не только вы, он тоже пусть ее принесет, — заулыбалась я, протягивая сложенную в несколько раз бумажку.

Полночи над ней корпела!

Совместила непричинение вреда, освобождение после завершения работы и взаимовыгодную сделку. Пока учла все нюансы, чуть не рехнулась, но результат того стоил. Если ректор примет ее без правок и произнесет, подкрепив силой, то при первой же возможности я вырвусь из Траумфельда. И он никак не сможет мне помешать.

— Одно замечание, — Айзенхарт криво усмехнулся и заскрипел по бумаге ручкой. — Все это вступает в силу после того, как мы разберемся с магической аномалией и установим ее источник.

Тьфу ты.

Вечно эти силовики все усложняют! Теперь придется вместе с ними преступление раскрывать до конца. Открыть тайную дверь и сбежать не выйдет.

Ну, не думаю что там что-то сложное. Опасное — да, но не запутанное. Ставлю на одного из преподавателей. Для хорошего умельца организовать себе липовое алиби — раз плюнуть.

— Согласна, — буркнула, зорко следя, чтобы под шумок мужчина больше ничего не почеркал в документе.

Мы втроем расписались по очереди под текстом клятвы и поставили отпечатки ауры. Запястье обожгло откатом. Там, невидимая обычному глазу, сформировалась нить обязательства. Если мне — или ректору, или его приятелю — вздумается нарушить договор, нить начнет прожигать плоть. В худшем случае можно и без руки остаться!

— Все еще не верю, что мы на это пошли, — пробормотал Хаттегер, почёсывая под манжетой. — Магические узы с воровкой — до чего я докатился?

— С лучшей воровкой семи миров! — воздев палец, торжественно поправила я. — Это официально, а неофициально еще с десяток местечек наберется, где меня ждут, помнят и уважают.

— Открывайте уже тайник! — раздраженно буркнул Айзенхарт. Он тоже пребывал не в лучшем настроении, но хотя бы не бухтел в открытую.

Я и не подумала сдвинуться с места. Только рукой лениво махнула.

— Погодите. Сначала расскажите о подозреваемых. Не может быть такого, чтобы ни на кого не подумали за все эти годы! Странно себя вел, косил при допросе, запинался и бормотал непонятное… Любые зацепки подойдут!

— Никого, — вздохнул ректор и полез в ящик стола. — Но учитывая наличие секретного хода, концепцию придется пересмотреть. Мы исходили из того, что убийца должен был пройти по коридору академии через весь флигель, и кто-то обязательно его бы заметил. Да и все преподаватели, как и студенты старших курсов, находились в момент убийства в своих комнатах.

— Если коридор связывает несколько флигелей, значит, кто-то из них соврал, — кивнула я.

— И под подозрением оказываются практически все, — мрачно завершил логическую цепочку Хаттегер.

Мы помолчали, обдумывая ситуацию.

— Кому это могло быть выгодно? — поинтересовалась я после недолгого размышления. — У убийства всегда есть мотив. У любого преступления есть мотив, поверьте, я знаю о чем говорю. Даже ограбления заказывают, исходя из удобства расположения, возможной наживы и проработав схему сбыта краденого заранее. Никто методом тыка в дома не лезет, ну кроме левых дилетантов. Так кто получил плюшки после смерти мистера Дитлинда?

— Смотря что считать плюшками, — хмыкнул Айзенхарт. — Ректорское кресло получил я, хотя мистер Берен, куратор боевиков, подошел бы лучше. Он опытнее, с учебным процессом знаком, профильное образование имеет, опять же. Да кто угодно из старших преподавателей подошел бы, прямо скажем!

— То есть его могли убить из-за должности. И преступник должен быть сейчас очень расстроен неудачей, — загнула я мизинец. — А в личной сфере? Наследство, родственники, дрязги?

— Он был одинок, — покачал головой Хаттегер. — Ни жены — умерла давно, ни наследников. Дальние родственники имелись, но наследства, за которое стоит передраться, мистер Дитлинд не оставил. Он жил работой, академия заменяла ему семью.

— Бывает, — понимающе вздохнула я.

Сама такая.

— И что, на счетах совсем-совсем ничего подозрительного? А в доме? — уточнила, подумав. — Редкие артефакты, дорогие безделушки?

— Занятно, что вы заговорили о редкостях, — прищурился Айзенхарт. — Ректор жил здесь же, на острове, и не спускался с него долгие годы. Но коллекцию собирал. Все знали, что мистер Дитлинд любит археологию и увлекается историей разных миров. Зато вопроса, что дарить ему на юбилей, не возникало!

— То есть у него имеется целая коллекция редкостей? — вскинулась я. — И это, по-вашему, ничего ценного?!

— Древностей. Не ценностей, — поправил меня он. — Совершенно не равнозначные понятия. Мистер Дитлинд собирал рухлядь, если называть вещи своими именами. Иномирный мусор.

— А вы часто бывали в других мирах, что судите об этом с такой уверенностью? — нахмурилась я. Чуйка подсказывала, что мы копаем в правильном направлении. — Мне хотелось бы взглянуть на этот мусор, если не возражаете.

Мужчины переглянулись и пожали плечами.

— Почему бы и нет, — озвучил их общее мнение Айзенхарт. — Только сначала откройте тайный ход. Если сможете, конечно.

Подобных инсинуаций в сторону своих умений я не спускала. Фыркнув, поднялась и подошла к монолитной с виду стене. Пробежалась кончиками пальцев по кладке, заново проверяя поддающиеся камни.

Немного магии, чтобы определить порядок нажатия. Благодаря активности нового ректора отпечатки вышли смазанными, так что с первой попытки не удалось. Подумав, я поменяла местами третий и предпоследний. Сработало. Точно как в моем видении, по кабинету пронеслось зловонное дуновение. Я уже привыкла к стоячему воздуху академии, и отшатнулась от неожиданности.

Попав прямо в объятия «утеса».

— Осторожнее, мисс Тейра! — проворчал он хрипло. — Давайте вы посторожите дверь, а мы проверим, что там?

— Вот вы здорово придумали! — прищурилась я, высвобождаясь из цепких рук. Ректор отпустил мою талию с явной неохотой. — А если там дальше тайники или ловушки? Нет уж,