Виолетта Горлова - Как пальцы в воде

Ознакомительный фрагмент

И сейчас, сидя этим погожим июньским днем в кафе, Энн удалось вспомнить, что с ней произошло после пробуждения.

…Ее – нет и она – есть, вернее ощущаются только слабые проблески сознания, а тело девочки – всего лишь точка, двигающаяся с огромной скоростью по какому-то бесконечному туннелю. И внезапно этот полет заканчивается. Но малышка не знает и не понимает: кто она и где она, потому что не ощущает себя, не чувствует своей физической сущности. Постепенно Энн вспоминает, что когда-то у нее было тело: глаза, рот, руки, ноги… Девочкапытается хоть что-то почувствовать и с огромной радостью ощущает вдруг мизинец на правой руке, пытается его согнуть и ей это удается, она хочет закричать от радости, ноне может разлепить губы, пытается раскрыть глаза, но может только слегка приоткрыть тяжелые, будто каменные веки. Сквозь ресницы малышка видит проплывающую фигуру в белом, с шеи которой свисает тонкая змея с круглой стеклянной головой. Эта двигающаяся статуя в белом наклоняется к ней… Что мочи девочка пытается заорать от ужаса, но почти сразу же понимает: эта змея – медицинский приборчик со сложным названием, а фигура, медленно приобретающая очертания, женщина-врач. У нее круглое лицо, маленькие стальные глазки. Она улыбается Энн еле заметным, похожим на тонкий разрез скальпеля, ртом, но взгляд женщины при этом остается холодным и колючим. Затем эта дама опускает свое шарообразное тело на стул, стоящий у кровати, и кладет на стол красные пухлые руки. Черная полированная столешница, как зеркало, отражает толстые пальцы, похожие на сосиски. И кажется, что у этой женщины много рук и множество пальцев, и не человек это вовсе, а огромная паучиха в белом халате и шапочке…

…Девушка невольно улыбнулась своим воспоминаниям, почувствовав себя наконец-то свободной и счастливой. Сколько лет она пыталась заполнить этот пробел в своей памяти! Этот эпизод будто стерли из ее сознания ребенка, впрочем, не только этот. Казалось, мозг Энн был длительное время частично атрофирован или находился в каком-то перманентном трансе посттравматического шока. И вдруг, сейчас, по истечении стольких лет, в нем произошли невероятные вспышки озарения, и с огромной скоростью он стал наполняться неисчислимым количеством эпизодов из той ее жизни, о которых она мало что помнила до сегодняшнего дня, когда случайно – или нет? – узнала эти сосисочнообразные пальцы почти не изменившихся рук. Девушка вспомнила себя совсем маленькой: очень живым и подвижным ребенком, рано научившимся говорить, считать, читать. С того события, когда ей вдруг стало плохо и она оказалась на больничной койке, все изменилось… и Энн стала совершенно другой: заторможенной, недалекой и безразличной. Хотя спустя лет восемь после того странного случая небольшой прорыв в этом вязком депрессивно-тоскливом состоянии все же произошел: Энн стала чуть меняться после знакомства с Марком, потому что влюбилась. И это обстоятельство показалось девушке тогда чудом в ее пресной и лишенной красок жизни. Быть может, это произошло на фоне гормональных изменений, а может потому, что она уловила тепло и сочувствие, исходившие от этого молодого человека? Или эти два фактора совпали? Как бы то ни было, ее просто с головой накрыло цунами противоречивых чувств, эмоций и желаний, но даже тогда, невзирая на свою глупость, Энн осознавала тщетность своих надежд. Несмотря на отнюдь не радужные перспективы ее первой влюбленности, сам факт, что такое ощущение счастья для нее возможно, – уже удача. Кроме того, юная девушка осознала: она совсем не моральный урод и способнаиспытывать желания и эмоции. Радость от предвкушения предстоящей ночи, когда можно было предаться сладким грезам – пусть даже несбыточным – наполняло ее существование новым смыслом. Как приятно просто мечтать, рисуя в своем воображении яркие картины будущей жизни, наполненной любовью и счастьем! И как оказалось, ее достаточно красочные фантазии не отличались скромностью.

Энн стала немного лучше учиться, даже закончила колледж и чуть похудела. Но ее активность стала постепенно снижаться. Ночью девушкауже ни о чем не мечтала, а только лелеяла свои страдания, бесконечно задавая себе вопрос: зачем она вообще родилась, если ее появление на свет не принесло радости и хоть какого-то смысла ни ей, ни окружающим? Просыпалась Энн уставшей и раздраженной, а депрессия, по всей видимости, вновь почувствовала себя полновластной хозяйкой ее жизни.

И вдруг – сегодняшний подарок, в ее восемнадцатилетие! Желание жить! Тому, кто не испытал того, что пришлось пережить ей, такую радость не понять и не осмыслить. Состояние эйфории заполняло все клеточки ее большого тела, но в ней вдруг появилось такая легкость, что она казалась самой себе невесомой. Хотелось летать! Представив себя парящей над головами посетителей – этакое НЛО – дирижабль в фиолетовом костюме – она невольно рассмеялась. Шумы и звуки, типичные для кафе в полуденное врем, стали тише. Некоторые их присутствующих недоуменно покосились в сторону одинокой смеющейся девушки, но ожидаемого шоу не последовало, и все вновь принялись за прерванные занятия. Но мисс Старлингтон не трогала реакция окружающих, она была безмерно благодарна этому дню, этому кафе и особенно миссис Биггс, точнее ее рукам. Хотя та, уже совершенно спокойная, с заметным удовольствием поглощала очередное блюдо, абсолютно не догадываясь, что наследница миллионов семьи Старлингтон именно ей обязана своим счастливым смехом и весьма действенным шансом к своему возрождению.

Но у этого удивительного дня, оказывается, еще не закончились приятные и радостные сюрпризы для нее. Энн увидела Марка Лоутона, который решительной походкой направлялся в ее сторону. Очень привлекательный, он подошел к ее столику и, обаятельно улыбаясь, слегка прищурил выразительные голубые глаза. «Странно, как все же он действует на меня. А ведь Эдвард Крайтон намного красивее Марка по классическим, как мне кажется, канонам, но этого красавчика, вечного адъютанта моей матери, я терпеть не могу, несмотря на всю его неземную красоту, да и он отвечает мне «теплой» взаимностью», – подумала она, предложив подошедшему мужчине присесть.

– Рад вас видеть, мисс Старлингтон! Вы сегодня просто великолепны, – искренне и чуть удивленно поздоровался Марк.

– Спасибо, мистер Лоутон. Я давно себя не чувствовала так превосходно. Так что ради такого случая, – она радостно улыбнулась, – можно просто Энн.

Лоутон тоже ответил ей улыбкой.

– Значит, я могу претендовать на «просто Марк»? Раз уж такой особенный случай?

– Я – за!

– Желаю вам побольше таких приятных дней.

– А вы не хотите у меня спросить… почему? – осмелилась девушка задать довольно-таки щекотливый в ее понимании вопрос.

– Хочу, но не решаюсь.

Подошедшей официантке Марк заказал чай. При этом мисс Старлингон мысленно отметила, что та ему кокетливо улыбнулась. А вот ей официантка почти не выказала своей улыбчивости. Подождав, когда работница сервиса отойдет подальше, Энн неожиданно для себя самой почувствовала желание пошутить или хотя бы попытаться это сделать:

– Мужчина должен быть решительнее, – она лучисто улыбнулась, покачав головой. – Сегодня я начала новую жизнь.

– Да? – чуть громче, чем следовало, воскликнул он, удивленно округлив глаза и внезапно замолчав. Затем все же нашелся: – Обычно это делают с понедельника. А вы решили с воскресенья?

– Но это же не запрещается? – серьезно и обеспокоенно спросила девушка, пытаясь не засмеяться, наблюдая за реакцией чуть обескураженного мужчины. Видимо, он никогда не мог представить, что «заторможенная» мисс Старлингтон способна на иронию.