Лана Балашина - Дурочка с маком

– А эти фотографии, ты знал о том, что они существуют?

– Нет. Наверное, где-то в спальне она установила камеру, потому что те снимки тоже сделаны примерно в этом ракурсе. Знаешь, сейчас многие молодые любовники любят снимать свои игры. А может быть, она хотела шантажировать меня?

– Ага, и для этого подбросила пакет жене. Где же тут шантаж?

Я поднялся, подошел к окну.

Вспомнил, какое лицо у нее было тогда, на мостках, как она неумело пыталась закурить, как молчала потом почти неделю. Нет, я поверю во все: в то, что здесь замешана международная политика и израильская разведка, что это организовали инопланетяне, поверю во вмешательство потусторонних сил, но только не в то, что Геля могла с холодной душой врать мне, врать Виктору, врать всем вокруг!

Я повернулся к Виктору и твердо сказал:

– Ты как хочешь, а бутылку и торт я заберу. Если можно, я хотел бы увидеть фотографии.

Он нахмурился и сказал:

– Как знаешь. Пакет у меня в рабочем сейфе, если есть желание, можешь посмотреть, не возражаю. Я твой друг и хочу, чтобы у тебя выветрились некоторые иллюзии.

– И еще. Посмотри на эти фото и вспомни, как давно они могли быть сделаны?

Он вздохнул, вынул снимки из конверта, внимательно посмотрел.

– Точно не скажу, но все – после новогодних каникул. Я привез ей этот шелковый халатик из Таиланда, ручная вышивка и все такое. Она любила его надевать во время наших свиданий.

Он поднял на меня измученные глаза:

– Паша, я, если честно, еще не отошел от всего этого. Понимаешь, я даже ни с кем не мог поговорить об этом. Не мог пойти туда, в ту квартиру. Попросил начальника охраны отогнать ее машину со стоянки, якобы в ремонт, а потом оставил в паркинге. Машина оформлена на ее имя. Поверь, меньше всего я сожалею о тех подарках, которые делал ей.

Он посмотрел на пустой стакан в своих руках и мрачно сказал:

– Кажется, я выпил больше, чем обычно и наговорил лишнего. Ты уж извини.

Я кивнул ему:

– Знаешь, я рад, что мы с тобой откровенно поговорили. Завтра с утра езжай в больницу, потом встретимся в конторе. Может, к тому времени будут какие-то новости.

Новости, действительно, были. И какие!

Я едва успел войти в кабинет, как ввалились Лена с Аленой.

– Ну, как?!

– Осмоловский не знает, где Геля.

Лена убежденно сказала:

– Врет. Я же вижу, он сам на себя не похож. А что там с Владой Николаевной?

– Ей лучше.

Я не стал делиться семейными переживаниями Виктора, благоразумно рассудив, что в розысках Гели они нам не помогут.

Алена нахмурилась:

– Черт, где же ее теперь искать?

Наш разговор прервал мой телефон. На дисплее высветилось имя Ильи.

Он, не поздоровавшись, хмуро сказал:

– С приездом. – И, предваряя все мои вопросы, сказал: – Виктор звонил мне. Владке уже лучше. Он не рассказывал тебе, что там у них произошло?

Я подумал, что Виктор может решить, что не стоит посвящать брата жены в подробности произошедшего, и уклончиво ответил:

– Ты же знаешь, в последнее время у нее часто случались обострения.

– Ну, да, – как будто думая о чем-то своем, ответил Илья. – Я там подослал документы на подпись, в пятницу срочно отправляли деньги. Думаю, нам всем нужно серьезно переговорить. Так что я появлюсь у вас.

Илья редко бывал в нашей конторе, даже после того, как унаследовал акции Аллы. Он практически никогда не вмешивался в дела компании, и непонятно было, о чем будет разговор.

Он позвал меня:

– Ау! У меня впечатление, что ты меня не слышишь.

Я рассердился:

– Слышу! Приходи, я буду у себя.

Девицы, пока я разговаривал с Ильей, ушли.

Я вызвал к себе Игоря Баталова, начальника нашей службы охраны. У него от прежней работы в органах остались хорошие связи.

Не посвящая его в подробности, попросил сделать анализ вина и торта на предмет наличия посторонних веществ.

Игорь не удивился, спросил деловито:

– Как срочно нужен результат?

Я вздохнул, и он кивнул:

– Хорошо, тогда я сам проеду.

За время моего отсутствия поднакопилось дел, и я с час просидел с бумагами, не вставая.

Дважды, поднимая голову, взглядом упирался в стол Гели, непривычно пустой.

Потом не выдержал, позвонил Алене:

– Слушай, мне нужен человек в отдел. Ты не хочешь перейти ко мне? С твоим начальником я договорюсь.

Она тихонько ахнула и упавшим голосом спросила:

– Павел, ты думаешь, что Геля не вернется?

– Да нет, просто давно нужно было взять второго экономиста, так что не сомневайся. Если согласна – иди к Ирине Тимофеевне, пусть готовит приказ.

Она вздохнула:

– Только учти, что я тебя домашним печеньем баловать не буду. Кофе сварю, это пожалуйста, а с выпечкой у меня не очень.

Я хмыкнул:

– Придется нам с тобой пока обойтись без выпечки.

Ближе к обеду позвонила Лена.

– Вы просили предупредить, когда Виктор Иосифович будет у себя.

В коридоре столкнулся с Алениным начальником. Он долго и занудливо возмущался, что я переманиваю ценных работников, взращенных в коллективе под его неусыпным руководством. С кем ему прикажете работать? На что я, когда причитания мне надоели, взял его за пуговицу и сердито сказал:

– Ну, вот что, Сергей Иванович! Еще раз завалишь работу – уволю к чертовой матери, и не посмотрю, кто тебе протекции делает. А с кадрами, действительно, разберись – надоело содержать твоих любовниц и родственников. Я ясно выразился?

Он оторопел, и даже не смог ничего произнести вслух. Я оставил его и ушел дальше по коридору, не оглянувшись.

Из приемной выскочил молодой человек с перекошенным лицом. Я удивился: эк его разобрало. Впрочем, войдя в приемную, понял причину его паники: даже здесь было слышно, как Илья и Виктор орут друг на друга.

Я ободряюще улыбнулся побледневшей Лене и сказал, подмигнув:

– Не пускай никого в приемную, ладно?

Она только кивнула.

Когда я вошел, Виктор швырнул на стол какие-то документы и свирепо рявкнул:

– Павел, да что же это делается?

Я посмотрел на отвернувшегося к окну Илью и спросил:

– Я не понял, у вас тут семейные разборки или действительно произошло что-то серьезное?

– Да уж куда серьезней! – фыркнул Илья. – Я не собираюсь больше работать подобным образом!

Я сухо спросил:

– Могу узнать, чем вызваны ваши совершенно неприличные крики? Вся контора уже поставлена в известность, что в верхних эшелонах власти возникли серьезные трения, и только я еще ничего не знаю.

Виктор протянул мне документы:

– Понимаешь, я просил Илью подготовить документы на выплату страховых возмещений, для этого нам пришлось отозвать из оборота очень существенные суммы. Сегодня срок погашения обязательств, и вдруг выясняется, что в пятницу деньги со счета перечислены на карточки в разных банках, и сейчас их, естественно, в наличии уже нет. Нас развели, а деньги украли.

Я просмотрел документы и присвистнул:

– Подожди, Виктор. Илья, на какие карточки можно было перевести такие суммы?

– А это ты у него спрашивай. В пятницу он позвонил мне и лично просил срочно перевести эти деньги. Было уже половина третьего, банк с клиентами работает до трех, я подивился такой спешке, но документы подписал.

– Да я говорил уже, что не звонил тебе! Меня и в офисе не было.

– Что, по-твоему, я голос твой не узнаю? – возмутился Илья.

– Хорошо, звонил, не звонил – это одно. А карточка с электронной подписью?

Илья нехорошо усмехнулся:

– Вот и я о том же. Если это мошенничество, то откуда у них твоя карточка?

– Я не знаю. Никаких денег я не отправлял, об этих карточках слышу впервые. И нечего на меня так смотреть, я об этом не имею представления. Пусть специалисты поищут, не зря же мы им деньги платим.

Илья поднялся:

– Ну, вот что, родственник. Я считаю, что нам нужно пересмотреть наши взаимоотношения. Я не позволю делать из меня болвана в чужой игре. В прошлом году я предлагал вполне пристойные схемы работы, так ты говорил, что я втягиваю банк и нас всех в финансовые авантюры, что Козлов отзовет нашу лицензию, что дела нельзя вести подобным образом. Конечно, твой способ ведения дел, может быть, и лучше, только он нам слишком дорого обходится.

Он повернулся ко мне:

– Павел, подумай над тем, что я сказал.

Прихрамывая гораздо больше обычного, он подошел к двери, распахнул ее и вышел в приемную.

Мы с Виктором помолчали. Он достал сигареты и сказал беспомощно:

– Ну, и что ты думаешь обо всем этом?

Я пожал плечами.

Виктор достал из шкафа виски, налил в два стакана. Я удивился: раньше он никогда не пил днем.

Я отодвинул стакан и спросил:

– Что говорят врачи?

– А ничего не говорят. Влада пришла в себя, но память вернулась пока частично. Я, понятное дело, напоминать ей о том вечере не стал, зачем?

Виктор посмотрел на мой стакан, сказал:

– Как знаешь. А я выпью.