Топор - Дональд Уэстлейк

По крайней мере, он не предложил приютить меня.

Играет «Good Vibrations» — старая песня Beach Boys. «Good Vibrations», и я плыву в стеклянной лодке по светящемуся желто-зеленому морю, она похожа на средство для мытья посуды, это ужасно грустно, мне все время очень грустно, а потом я просыпаюсь и нахожусь в мотеле Доусона, и радио включилось в 11:30 вечера, именно так, как я его запрограммировал. Я встаю, выключаю радио и иду в ванную, чтобы пописать, почистить зубы, умыться и подготовиться к убийству ЭБД.

Мотель Dawson's — приятное старомодное заведение с узловатыми сосновыми стенами, гофрированными янтарными абажурами на лампах и полом из темного дерева, который скрипит, когда я передвигаюсь. Вместо двери в шкафу зеленая занавеска с узорами пейсли, а внутри на трубном стержне много металлических вешалок. Сантехника старомодная и производит много шума.

Когда я зашел туда сегодня днем, в офисе стояла полка с брошюрами по лыжному спорту, но в это время года они мало чем занимаются. Старик в офисе обрадовался при виде клиента, и еще больше обрадовался при виде наличных. «Мне не очень нравятся эти кредитные карточки, — сказал он мне, — но, полагаю, они здесь надолго».

Наличные деньги: переходная технология.

Я понимаю, что слышу стук дождя по крыше мотеля. Когда я выхожу из ванной, я подхожу, чтобы открыть дверь, а снаружи идет постоянный дождь, без особого ветра, в основном прямолинейный, смывающий дорожную грязь в узоры на «Вояджере».

Я закрываю дверь и одеваюсь, но не собираю вещи, потому что рассчитываю вернуться сюда после того, как сделаю это. 11:47 произнесите красные цифры на радиочасах. Я надеваю свой плащ и матерчатую кепку, очень похожую на кепку EBD. Я достаю «Люгер» из своей дорожной сумки и кладу его в карман плаща.

Дверь мотеля настолько старомодна, что мне приходится запирать ее на ключ, когда я выхожу на улицу. К счастью, здесь есть выступ крыши, так что я не промокаю, пока делаю это. Я оставил свет в комнате включенным, и отблеск на оконных занавесках придает ей теплый и домашний вид. Я буду рад вернуться сюда.

У входа в мотель припаркованы только два других автомобиля, оба обращены в сторону комнат, где спят их владельцы. Один из них — пикап с пенсильванскими номерами; я предполагаю, что он рабочий, плотник или что-то в этом роде, ищет строительные работы. Я не знаю, почему я так думаю; Я думаю, это просто утешает — сочинять историю о людях вокруг тебя. Придумай племя.

Другой автомобиль — большой фургон, переделанный в маленький автофургон. Номерной знак — Флоридский, и я предполагаю, что это пара пенсионеров. Больше никаких потрясений для системы; зимой во Флориде, езжайте на север, когда погода во Флориде становится душной и отвратительной. Неплохо.

Но не для меня, пока нет, даже если бы я мог себе это позволить. Чего я не могу. Бог знает, смогу ли я когда-нибудь позволить себе такую жизнь на пенсии.

Я еду на север, обратно в Личгейт. Машин совсем нет, и видно очень мало огней. Дождь не прекращается и довольно сильный, если ехать под ним. Это замедляет меня, но все еще только без пяти минут двенадцать, когда я подъезжаю к светофору на Нетер-стрит. Он загорается красным как раз перед тем, как я туда добираюсь, конечно.

Заправочная станция слева от меня закрыта, но закусочная справа от меня открыта. И переходит улицу передо мной, на дальней стороне перекрестка, ссутулив плечи от дождя, неадекватно одетый в свою ветровку и матерчатую кепку, — это EBD!

Черт! Черт побери, он рано уходит! Я пришел вовремя, черт возьми!

Это должно было быть так просто. Я выключал фары, когда заезжал на парковку. Я ждал у входа, я видел, как он выходит в вестибюль, я проезжал вперед, и когда он спускался по кирпичным ступенькам, я доставал «Люгер» из окна и стрелял в него. И это все.

Но теперь он идет, он достаточно далеко от закусочной, он уже пересек перекресток и идет по Нетер-стрит прочь от меня, руки в карманах ветровок, идет быстрым шагом из-за дождя, движется по правой стороне улицы мимо припаркованных машин, три квартала до своего дома слева.

И этот проклятый свет все еще светит мне в лицо красным. Сейчас это изменится; я вижу, как загорается желтый свет, обращенный на Нижнюю улицу. По-прежнему нигде нет движения, никого не видно, вообще никого нет на улице под таким дождем.

Я выключаю фары. Теперь я черный, как ночь, и когда передо мной загорается зеленый свет, я поворачиваю налево.

Он двигается быстро. Это будет сложный снимок, справа с левой стороны машины, я за рулем, мимо припаркованных машин, человека в темноте, идущего под дождем. Было бы ужасно промахнуться, предупредить его, заставить его бежать, заставить его сбежать и сразу же позвонить в местную полицию. (ЭБД запомнил бы телефон, не стал бы дергаться, как Рикс, это я могу сказать о нем наверняка.)

Впереди, бросив мимолетный взгляд через плечо, ЭБД выходит из-за припаркованных машин и идет под углом, пересекая улицу. И теперь я знаю, что я должен делать.

Я сильно нажимаю на акселератор. «Вояджер» прыгает вперед. ЭБД — темная масса на фоне темных масс ночи, все смутно блестит от дождя, все, кроме его мокрой ветровки и мокрой матерчатой кепки. Путешественник бросается на него, как лиса на крота.

Он чувствует меня. Он оглядывается через плечо. Слишком темно, чтобы разглядеть его лицо, но я могу представить выражение его лица, а затем он подпрыгивает, пытаясь перелететь на левый бордюр, и «Вояджер» врезается в него. Но он прыгал, его вес был направлен вверх, так что его тело не ушло под машину, а прижалось к ней прямо передо мной, почти ударившись о лобовое стекло, распластавшись там, как мертвый олень, которого спортсмен-триумфатор приносит домой.

Я нажимаю на тормоза, и он съезжает с передней части машины. Я вижу, как его руки сжимаются, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но их нет. Машина все еще движется, хотя и медленнее, и он проезжает под ней, и я чувствую тяжелые удары, когда мы проезжаем по нему.

Теперь я торможу до упора. Теперь я включаю фары и переключаюсь на передачу заднего хода, чтобы включились резервные фары, и я вижу его три раза, во всех трех зеркалах, внутреннем зеркале, том, что снаружи слева от меня, том, что вон там, снаружи справа от меня, я вижу его три раза,