Тонущая женщина - Робин Хардинг

принимает вежливое, даже подобострастное выражение. Смущенная, я терпеливо жду, пока она проводит оплату по карте. А потом плетусь за Хейзел к выходу.

Мы останавливаемся у моей машины, и Хейзел впервые обращается ко мне:

– Прости. Заснула. Ночь выдалась… тяжелая.

– Ты как? – спрашиваю я, догадываясь, что ей наверняка досталось от мужа.

Она молча снимает очки. Под левым глазом у нее багровеет синяк.

– Мне пора, – тихо произносит Хейзел. – А то он меня убьет.

Глава 20

Мы сидим в моей машине у ресторана быстрого питания в нескольких кварталах от спа-салона. «Мерседес» Хейзел мы оставили на той парковке. По ее словам, в моей «Тойоте» нам будет безопаснее, мы не станем привлекать внимания. Я не совсем ее поняла, но точно знаю: скорее уж мою старенькую «Короллу» увезут на штрафстоянку, нежели ее роскошный автомобиль.

Хейзел осторожно трогает подбитый глаз.

– Сама виновата. Знала, чего Бенджамин хочет, но просто не смогла переступить через себя. Не смогла в очередной раз уронить себя еще ниже, вот и заработала.

– Ты должна от него уйти. – В моем голосе слышится мольба. – Прямо сейчас.

– Знаю, – отвечает она. – Мой паспорт готов. Твое удостоверение личности тоже. Я хотела его привезти, но просто… из головы вылетело.

– Ничего страшного, – говорю я, хотя, конечно, обидно. Мне не терпится увидеть свою новую личность, примерить ее на себя, походить под новым именем. Какое оно будет? Я уже решила, что скажу всем, будто Ли – мое второе имя. Это никого не должно удивить. Ли, пожалуй, самое распространенное второе имя в Северной Америке.

– У меня есть деньги и документы, – продолжает Хейзел. – Я просто боюсь, что не доберусь до аэропорта.

– Почему?

– Камеры. Бенджамин знает, когда я прихожу и ухожу. Если не вернусь вовремя с занятий йогой или из фитнес-клуба, он пошлет за мной своих людей.

– Своих людей?

– Из охраны. Он защищает всяких преступников. Ему угрожали. Покушались на его жизнь. Эти люди охраняют его и следят за мной. Он говорит, что это ради моей безопасности, – невесело усмехается она. – Но печется он вовсе не о моем благе.

Положение у Хейзел даже хуже, чем я думала. Она самая настоящая пленница. Я не знаю, что ей сказать. Не знаю, как помочь.

Чувствую на себе ее взгляд.

– Кстати, ты выглядишь потрясающе.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – На тебя немного похожа.

– Похожа. – Она трогает мои волосы. – Может, Карл умеет делать только одну стрижку?

– А мне нравится. – Я мотаю головой. – И мне лестно, что между нами есть сходство.

Хейзел кусает губу, по-прежнему не сводя с меня взгляда. Я вижу, как глаза ее загораются, искрятся.

– О боже… – тихо произносит она. – Ты могла бы сойти за меня. Мы с тобой одного роста. Одного размера. А теперь еще и стрижки у нас одинаковые.

– Пожалуй, – настораживаюсь я.

Она берет меня за руку, стискивает ее.

– Ли, все, что мне нужно, это фора. Время, чтобы добраться до аэропорта и зарегистрироваться на рейс. Хотя бы час. Лучше два.

– Что ты предлагаешь?

И ее словно прорывает:

– Я пойду в фитнес-клуб, и там мы с тобой встретимся. Обменяемся одеждой. Потом я возьму такси до аэропорта, а ты примерно через час на моей машине поедешь ко мне домой.

– Ты это серьезно?

– Ли, это осуществимо. Мимо охраны ты проедешь спокойно, даже не сомневайся. Войдешь в дом, открыв дверь моими ключами, нальешь себе чашку чая или перекусишь. Бенджамин увидит тебя на камере и подумает, что это я. Клянусь, он едва на тебя взглянет. А у меня будет время доехать до аэропорта, сесть в самолет и улететь. Ты потом уедешь. Бросишь где-нибудь мою машину, пересядешь в свою и исчезнешь.

У меня от тревоги сводит живот. Неужели Хейзел и впрямь рассчитывает, что я войду в ее дом, рискуя нос к носу столкнуться с этим изувером? Попытаюсь обмануть ее мужа и его охрану?

– Я тебе заплачу, – добавляет она, видя, что я замкнулась в себе. – Мне удалось собрать немного денег. Я оставлю тебе пятьдесят тысяч. И новое удостоверение личности. Ли, этого хватит, чтобы начать новую жизнь.

Моргая, я смотрю на нее, пытаюсь осмыслить ее предложение. Еще час назад я пребывала в состоянии упоительного блаженства. Теперь меня просят, чтобы я выдала себя за подругу и, рискуя жизнью, помогла ей вырваться от жестокого мужа. И она предлагает мне деньги. Много денег. Сумму, которая изменит мою жизнь.

Хейзел наблюдает за мной, затаив дыхание. Я вижу надежду в ее лице и отчаяние. Также вижу багровый синяк под красивым глазом.

– Ладно, я помогу, – тихо молвлю я.

Расплакавшись, она бросается мне на шею, прижимается лицом к моему лицу. Ее слезы облегчения и благодарности текут по моей щеке и капают мне на шею.

– Ты лучше всех, – бормочет она.

А я ни слова не могу вымолвить: у меня комок в горле.

Глава 21

– Боже, Ли, это не опасно?

Я не собиралась посвящать Джесси в план побега Хейзел, но он видел, что меня что-то гложет. Мы сидим на его диване, потягиваем красное вино; мои ноги лежат у него на коленях. Сегодня вечером я стряпала для него ужин – суетилась, крутилась на его кухне, как на своей собственной. Курица в вине – старинная классика, и, пока я чистила лук, подрумянивала цыпленка, фламбировала блюдо – выполняла столь привычные для меня операции, – я испытывала удивительное чувство покоя. Это была моя стихия. После ужина Джесси настоял, чтобы мы оставили грязную посуду на столе и с вином перебрались в гостиную. Он рассказывал забавную историю о своих племянницах Элле и Олив – о том, как они замучили всех своей неумелой игрой на флейтах, фальшиво исполняя детскую песенку-потешку «Горячие крестовые булочки»[4]. Я улыбалась, но слушала вполуха, думая о предстоящем побеге Хейзел и моем участии в нем. Джесси спросил, что меня тревожит, и я ему все вывалила.

– Я пробуду в доме всего с час, может, чуть больше, – объясняю я. – Ее муж подумает, что это она. Мы одного роста. У нас одинаковые волосы.

– Это взлом и проникновение.

– Вовсе нет. У меня будут ее ключи. И если ее муж придет домой – а он не придет, – я просто скажу, что пришла к Хейзел. Он не станет вызывать полицию.

– А если он причинит тебе боль?

– Не причинит, – быстро говорю я, хотя мне сразу вспоминается звуконепроницаемая комната, где муж Хейзел издевался над ней. – Я должна ей помочь. Он может изувечить ее.