Соглашение - Кирстен Модглин

– Речь о гребаном убийстве, Эйнсли. Нельзя рисковать. Мы справимся, слышишь? Подчистим всё. Мы еще можем исправить положение. Ты же чудесно умеешь исправлять положение, верно? Вот и сейчас придется постараться, родная. По-другому никак.

Жена задумалась, и я с тревогой следил за выражением ее лица, молясь и надеясь, что она согласится. В полицию звонить нельзя, слишком большой риск. К моему облегчению, Эйнсли подняла на меня взгляд и, смахнув упавшие на лицо волосы, кивнула и шумно выдохнула.

– Ты прав. Иначе… иначе нельзя. Дай мне подумать минутку.

Я снова заходил по крыльцу, а она приложила пальцы к губам, обдумывая ходы, в которые меня пока не посвящала. Через несколько секунд на лице жены появилось хорошо знакомое мне выражение. Она придумала план. Теперь все будет в порядке.

Глава пятнадцатая

Эйнсли

Мы немного поспорили о том, куда деть тело – попытаться найти обрыв, откуда его можно сбросить; закопать на участке; похоронить в лесу; взять пикап Стефана и оставить его где-нибудь с телом в кабине, – но в конце концов решили, что уезжать из дома слишком рискованно.

Питер снял секцию решетки, которая обрамляла опоясывающую дом террасу, и, скрючившись, забрался в узкое пространство под ней, что оказалось непросто, поскольку высота была не больше метра, и копать яму в такой тесноте пришлось долго. Мы совместными усилиями затащили тело под террасу, потом я взяла мобильный телефон Стефана, села в его пикап и поехала в другой конец города, оставив свой телефон дома. Заехав на платную парковку у аэропорта, я бросила машину там, не заплатив, а телефон, предварительно тщательно протерев, сунула под сиденье. Питер, закопав тело вместе с бумажником и пистолетом, заехал за мной в заранее условленное место в аэропорту, и мы отправились домой. Оба всю дорогу молчали: мне вовсе не хотелось выяснять у мужа подробности. В голове теснились мысли. Что будет с нами дальше? Да, Питер – убийца, но я теперь стала его сообщницей. Скрыла улики. Преступила закон. Если попадется один из нас, за ним пойдет и второй. Значит, надо ухитриться не попасться. Таков был негласный договор: мы оба влипли и выпутываться будем вместе.

Когда мы доехали, я пошла в ванную отмываться, а Питер принялся драить крыльцо. Как яростно я ни терла руки, под ногтями все равно оставались следы крови, бурые точки также прятались в трещинках кожи и заусенцах.

Через несколько минут в ванную вошел Питер. Я закрыла кран и уставилась на ведро у мужа в руке. Он вонял отбеливателем и был бледен как смерть, если не считать грязных потеков на лбу и под носом.

Я смотрела на него, а в голове стояли туман и хаос.

– Все чисто?

Питер кивнул, и кадык скакнул вверх-вниз. Говорить муж не мог и старался не встречаться со мной взглядом. Все это было слишком жутко, слишком страшно. Мы уже закопали тело, отчистили кровь с террасы, теперь оставалось только избавиться от испачканной одежды до возвращения детей, которые могли появиться в любой момент. Питер прошел вперед и вылил содержимое ведра в унитаз. Жидкость приобрела красноватый оттенок, а желтая губка в руках мужа стала оранжевой.

– Может, надо проверить, достаточно ли глубоко я его закопал? – спросил он бесстрастно.

– Нет. Не смогу заставить себя снова туда выйти. Придется довериться тебе. Давай сюда свою одежду. – Я протянула руку, и Питер, не задавая больше вопросов, послушно разделся, отдал мне вещи и залез под душ. Пока он включал воду, я тоже стянула одежду и собрала в комок. Завернувшись в халат, я поспешила в прачечную и бросила вещи в стиральную машину, выставила максимальную температуру, забросила пятикратную дозу пятновыводителя и выбрала режим стирки. Потом закрыла крышку и подождала, когда пойдет вода. После этого я прислонилась спиной к машине и осела на пол – заряд адреналина кончился, и реальность обрушилась на меня тяжким грузом.

Руки тряслись, и я сцепила их так крепко, что ногти вонзились в ладони. Нужно собраться. Нельзя терять голову. Я отключила мозг, погружаясь все глубже в себя, как при медитации. Окружающий мир перестал существовать. Остался только звук моего дыхания. Пульс замедлился почти мгновенно, и я открыла глаза, внезапно ощутив полный покой. Я выпрямилась и стала слушать, как стиральная машина уничтожает последние улики нашего преступления.

Через несколько минут – а может, часов – раздался шум открывающейся входной двери, и я, охнув, встала, отряхнулась и завязала потуже поясок халата. Взглянув напоследок на стиральную машину, я поспешила по коридору в гостиную. Заметив на ходу под ногтем большого пальца еще одно пятнышко крови, я глубоко засунула руки в просторные карманы халата.

– Мам! – рассек крик Дилана царившую в доме тишину.

– Что случилось? – Голос у меня в панике сорвался, и я кинулась навстречу сыну. Что он увидел? Неужели мы упустили важную деталь?

– Что тут происходит, в чем дело? – спросил он, сдвинув темные брови.

– Ни в чем. А что такое? – переспросила я, с трудом сдерживая дрожь во всем теле.

– На тебе прямо лица нет. Да и терраса…

У меня внутри похолодело.

– А чем тебе не нравится терраса?

– Во-первых, кусок решетки, которая была снизу, валяется во дворе, – рассмеялся Дилан. – А во-вторых, дико разит хлоркой.

Я сделала глубокий вдох, глядя ему прямо в глаза. Как же Питер мог забыть поставить на место решетку? Я положила ладони на плечи сыну, и он вздрогнул, будто я неожиданно перевернулась вверх ногами, и с неподдельным ужасом покосился на мои руки.

– Что-то случилось, ведь так? Кто-то поранился? Папа? Или кто-то заболел?

– Да, – кивнула я, соображая на ходу. – Я заболела… Видимо, кишечный грипп: меня стошнило на террасе, и нам с папой пришлось хорошенько помыть пол. Извини, не хотели никого пугать.

Он с тревогой оглядел меня с ног до головы.

– И только-то? Но это ведь не очень серьезно?

Я кивнула.

– Да, милый, все будет в порядке. Может, лучше пойдешь к себе в комнату? Боюсь заразить тебя или твоих брата с сестрой.

Мальчик отступил на шаг, но остановился.

– Ты уверена? Выглядишь что-то не очень.

– Да, все нормально, – повторила я, для убедительности положив руку себе на живот. – Просто подхватила на работе вирус. Ты же поел?

– Да-да, – ответил он, отходя от меня еще на шаг. – А где папа?

– В ванной. – В этот момент раздался скрип открывающейся двери и тяжелые шаги мужа, который шел в нашу сторону. – Милый, Дилан вернулся.

– Привет, сын! – с деланым энтузиазмом воскликнул Питер. Оставалось только надеяться, что у меня голос звучал не столь