Обратный счет любви - Рина Осинкина

журнальный столик, а когда с работы пришел Кирилл и открыл футляр, то даже присвистнул. Он тоже неплохо разбирался в камнях и металлах, но у него не было предубеждения, что на день рождения ему преподнесут по приколу дешевую фигню, поэтому вещь он оценил сразу. Это был приятный шок. Теперь этот перстень остался единственным ее украшением.

– И вы правильно сделали, что сняли обручальное. Этот перстень нельзя носить с другими кольцами рядом, он либо их убивает, или сам теряется.

– Да, вы правы, Катюш, – быстро ответила Надежда, которая сняла обручальное с руки совсем по другой причине. – Похожу теперь в вашем подарке. Очень уж он мне нравится. Я вот еще о чем хочу вас спросить. А можно в принципе установить, кто писал все эти письма «пантере Гале»?

– Я могу вам сразу назвать IP компьютера, с которого слали эти сообщения, сложного ничего нет, только что вам это даст?

– Ничего не понимаю, Катюш, объясните, как детсадовцу, – жалобно проговорила Киреева.

– Ну, это как бы персональный идентификационный номер компьютера. По нему мы прямо сейчас сможем определить провайдера, а значит, в каком районе города располагается этот компьютер. И всё. Дальше данные для простых граждан закрыты. Все-таки придется вам подключать Алину с ее Путятой.

– Ну, назовите хоть, что можете, – недовольно произнесла Надежда Михайловна.

Катя не обратила на ее тон никакого внимания, давно привыкнув, что Киреева временами бывает несносна. Катя ей многое прощала.

– Тут кое-что интересное, – сказала она через минуту. – Не все сообщения отправлены с домашнего компьютера. Некоторые из них отправлены с ноутбука в районе метро «Курская», видимо откуда-то, где есть доступ к бесплатной сети. Или из самого метро, или из «Макдоналдса». Больше сказать ничего не могу. Остальные – с домашнего компьютера, примерно из района Красной Пресни. Вот его IP, вот время выхода в Интернет. Всё что могу. И что вы собираетесь со всем этим делать?

– Спасибо, Катюш. Не знаю пока. Может, и ничего, там посмотрим. Извини, что я время у тебя отняла. Если дело выгорит, выпьем за победу.

– Ну, ни фига себе! – воскликнула вдруг Катерина, прилипнув к монитору.

– Что там, что? – разволновалась Киреева.

– Он свои сообщения удаляет! Все удалил! Вся его личка пустая!

– Вот дерьмо! – выругалась сквозь зубы Надежда. – Значит, теперь эту сволочь ни за что не прищучить. И ничего ведь не поделаешь.

– Если потребуется, то прищучим, – самодовольно произнесла Катерина. – Я успела сделать копию страницы. Хотя мне было бы проще действовать, если бы я знала, что за пожар и кто подпалил вам хвост.

Надежда Михайловна выдохнула с облегчением, а потом произнесла раскаянно:

– Спасибо, Катюш. Я знаю, что на вас всегда могу положиться. Но пока попробую справиться сама. Без обид, о’кей? Да, и еще. Мартышкам пока ничего не рассказывайте. Пожалуйста.

Катя кивнула.

И вот теперь Надежда сидит, постукивает авторучкой по краешку стола и взвешивает варианты.

Их два. Вариант первый – обратиться к Росомахиной, чтобы та обратилась к своей крутой подружке. Однако вариант второй Наде нравился больше. Потому что к Алине она может обратиться в любую минуту. Если не пройдет второй вариант, она так и сделает.

И Киреева направилась к Лапину.

При виде вошедшей в приемную Надежды Михайловны лицо президентского референта окаменело, застыв в гримасе холодного презрения.

– Иван Викторович у себя? – не глядя в гипсовое лицо, бесстрастным тоном спросила Киреева.

Ираида проигнорировала вопрос, уткнувшись в какие-то бумаги, а когда Надежда, пожав плечами, направилась прямиком через всю приемную к дверям логова, взвизгнула:

– Он занят!

Надя уже взялась за дверную ручку и потянула дверь на себя, когда Ираида Зверева сильным прыжком преодолела разделяющие их метры.

В кабинете оказались одновременно, это было эффектно. Правда, не слишком изящно.

Их феодал действительно был занят, но грохот, произведенный дворовыми бабами, заставил его поднять взгляд от бумаг. Взгляд ожег холодом и вельможным раздражением, несмотря на то что скользил поверх их голов.

Ириночка была не полной дурой, поэтому, выровняв дыхание, провозгласила:

– Иван Викторович! К вам начальник патентного отдела.

И вышла, притворив за собой створку. Киреева даже начала ее уважать.

Она осталась стоять у двери одна. Она стояла и тоже выравнивала дыхание, вспоминая про супермаркет, а также про то, что она совершенно ни от кого не зависит, даже от этого носорога в серой пиджачной паре, который на счет раз может ее уволить, сэкономив на выходном пособии.

Ну и подумаешь. Кассовый аппарат от нее все равно никуда не уйдет.

Вообще-то, когда ей взбрела в голову идиотская мысль направиться к Лапину со своей нуждой, данный визит она представляла себе несколько иначе.

Вот она входит в этот кабинет, сияя победительной улыбкой, под потеплевшим взглядом приближается к его столу и усаживается напротив, а потом непринужденно и легко произносит: «Иван Викторович, не поможете?» – и он, старательно скрывая радостное волнение, сдержанно кивает ей в ответ.

Безумные плоды завышенной самооценки.

Она почему-то уверилась, что монстр Лапин в нее тайно влюблен. Как еще можно объяснить, что он попросил ее исполнить столь многозначительную роль на свадьбе его дочери?

Доводы, которые Лапин в тот раз привел, – это одно, а то, что, кроме Надежды Киреевой, в его кругу наверняка нашлась бы, и не одна, «привлекательная, хорошо одетая дама средних лет, умеющая уверенно держать себя в незнакомом обществе», это совсем другое.

Но под его холодным брюзгливым взглядом все мечтательные образы вмиг сорвались и исчезли за горизонтом, как стая вспугнутых летучих мышей. Теперь Надежде позарез нужен кураж. Только откуда возьмется кураж без чувства свободы и раскрепощенности? Без них он быстро вянет и улетучивается.

Так и не ощутив в себе его присутствия, Надежда Михайловна поняла, что приемы аутотренинга следует немедленно отставить и начать уже выкручиваться самой.

Она легонько откашлялась и, сложив губы в спокойную улыбку, стала излагать суть дела, по которому пришла:

– Иван Викторович, простите, что так ворвалась к вам и, видимо, отрываю от важных занятий, но дело в том, что… Я бы хотела обсудить с вами один аспект нашего договора.

И чуть не покрывшись холодным потом, замолкла, вообразив внезапно, что сейчас он спросит ее с невозможным удивлением в голосе, о каком договоре идет речь. И что тогда?

«Елы-палы, – метнулась в голове паническая мысль, – вдруг позавчера он просто решил развлечься? Может, он моральный садист и сейчас вызовет из приемной Ириночку, главбуха Журавлеву, еще кого-нибудь, кто окажется поблизости, и поднимет меня на смех, рассказывая в лицах, как я повелась на его идиотский розыгрыш?»

– Да, конечно, – сухо произнес