Башня ветров - Ирина Грин

рынка, он направился к темно-серому автомобилю. Ася привстала, пытаясь запечатлеть его на камеру, но тут микроавтобус тронулся, и все пассажирки закричали, чтобы она немедленно села. Пришлось подчиниться, надеясь: хоть что-нибудь удалось заснять.

Главные достопримечательности Ялты в понятии Ариадны были довольно специфическими. Во-первых, памятник даме с собачкой в компании самого Чехова. Красавец Антон Павлович, небрежно бросив на ограду плащ, мечтательным взглядом смотрит на порождение своей фантазии. А даме, кажется, нет никакого дела ни до автора, ни до собачки, острая мордочка которой, обращенная к хозяйке, сияет на солнце, начищенная прикосновениями рук человеческих. Очевидно, людская молва приписывает собачьей физиономии свойство исполнения самых сокровенных желаний, вот и трут ее, словно Алладин лампу.

– Кстати, прототипом героини была Ольга Книппер – будущая жена драматурга, – пояснила Ариадна.

Следующими в списке достопримечательностей оказались жилетка Аркадия Арканова, микрофон Кобзона, трубка Ширвиндта и портфель Жванецкого, расположенные тут же, неподалеку.

– Представляешь, Ася, – вещала Ариадна (остальные разошлись по набережной, очевидно, не желая в очередной раз слушать истории ясновидящей), – когда журналисты поинтересовались у Михаила Михайловича, как он относится к подобному увековечиванию своей памяти, тот ответил: «Все равно сопрут».

– И как? Неужели украли?

– А то! – усмехнулась Ариадна. – Не прошло и недели после установки, как портфель стащили. Представляешь, Ялта, набережная, тысячи фланирующих туристов и жителей города, и обломок колонны вместо новенького памятника. Нашли быстро, валялся неподалеку, в кустах. Видно, у воров силенок не хватило утащить такую махину. Наверняка центнер весит, а то и полтора.

Ася вспомнила вчерашний разговор с Рыбаком.

– Вы столько всего знаете – и про Чехова, и про Пушкина…

– С кем поведешься, как говорится, – охотно пояснила ясновидящая. – Это Сергей Егорович нас водил по набережной и рассказывал. Ты даже не представляешь, сколько он всего знает! Уму непостижимо, как все это в его голове помещается. Когда Липа заикнулась, что хотела бы попасть на гору Бойка, он моментально все организовал. Причем Дамир категорически отказался ехать – эта гора считается аномальной, мистической зоной, где сосредоточена мощнейшая сила. Ее даже прозвали крымской Шамбалой, и местные жители стараются обходить это место стороной, считая, что оно странным образом влияет на разум человека. Но Липа и без того была немного чокнутой – сама представь, каково это, всю жизнь прожить в потемках!

– Она с рождения была слепой?

– Да нет же, нет. Но большую часть жизни. Так вот. Кэп нашел водителя, который нас отвез. Поехали вчетвером – я, Варя, Липа и Кэп. Оказалось, что до самого конца добраться можно только пешком. Та еще прогулка получилась! Но никто не стонал, потели и перли. Сережа сказал, что в недрах этой горы спрятана Чаша Грааля, из которой на Тайной вечере вкушал сам Иисус Христос и в которую позже Иосиф Аримафейский собрал стекающую из ран Спасителя кровь. Считалось, что артефакт способен подарить своему владельцу искупление грехов, бессмертие, власть и удачу. Сотни охотников за сокровищами охотятся за ней, но пока безуспешно. До войны здесь работала научная экспедиция, но, когда один из ее участников сошел с ума, работы быстро свернули. Все отчеты до сих пор засекречены. А во время войны сюда приехали пять немцев из «Аненербе», знаешь, что это такое?

– Слышала, – кивнула Ася.

– Их сопровождала охрана, четырнадцать человек. Они искали бесценные древние артефакты.

– И нашли?

– Неизвестно. Все пятеро бесследно пропали. Говорят, убегая, охранники вывезли увесистый ящик. Никакой информации о его содержимом не сохранилось.

– Может, и сохранилось, – предположила Ася.

– Раз Кэп сказал, что не сохранилось, значит, так оно и есть, – сказала, как отрезала, Ариадна. – Еще, кстати, ходят слухи, что под горой Бойка размещена инопланетная база – здесь часто видят неопознанные летающие объекты, а в пещерах, которыми буквально пронизана гора, до сих пор живут древние люди.

– Сергей Егорович в это верил?

– Достаточно того, что в это верила Липа. И знаешь, она ведь нашла свой Грааль.

– Это как?

– Они с Кэпом собрали пирамидку из плоских камней – там было много подобных. Вернее, Сережа собирал камни, а Липа складывала. А потом мы прошли к руинам храма Спасителя. Он был построен в восьмом веке, а где-то в пятнадцатом столетии разрушен. Остались лишь обломки, каменный фундамент да поклонный крест, поставленный в наши дни. Говорят, иногда в воздухе возле храма возникают парящие призраки монахов в развевающихся белых одеждах. Вспыхивают и исчезают, как будто их и не было. Липа встала на колени перед крестом и начала молиться. Неумело, сразу видно – в первый раз, слов молитв не знает, но так искренне, что мы все присоединились и попросили Господа помочь Липе обрести зрение. И ведь помогло! Хочешь – верь, хочешь – не верь, через две недели приехал юрист, который занимается поиском наследников, и сказал, что в Дубае умер какой-то дальний родственник ее мужа. И так как муж Липы скончался, то по завещанию все деньги переходят его жене, если таковая имеется.

– А если жены не было бы? – уточнила Ася.

– Я не читала бумагу, лучше у Глеба спросить, но вроде бы следующими в очереди были дети Липы и ее мужа. Четко знаю, что последним числился благотворительный фонд по борьбе с сахарным диабетом.

– Почему именно с ним?

– Ну как почему? У Липы же был сахарный диабет. Может, это их наследственная болезнь и покойный скончался именно от ее последствий.

– Но покойный же был родственником мужа!

– Может, муж тоже умер от диабета, – предположила ясновидящая. – Они познакомились во время лечения, и на почве одинаковых симптомов у них возникло чувство. А может, он и сам был слепым?

Ася сама не понимала, почему ее так заинтересовала история Липы. Понятно, что с исчезновением Новикова она никоим образом не связана, наверняка большая часть ее является порождением богатой фантазии Ариадны, и все-таки… Поговорить о Липе и о мистических зонах Крыма она еще успеет, сейчас главное – Новиков.

– А скажите, пожалуйста, Новиков помогал только Липе или вам тоже?

– Мне? – фыркнула Ариадна. – Я – женщина самодостаточная, сама всем помогаю. Вот с Варей – да, были какие-то дела. С Матей тоже шушукался, но, как мне кажется, больше на помидорные темы. А с Варей – по душам, точно знаю. Она, если ты не заметила, влюблена в Кэпа, как кошка. Только зря все это.

– Почему? – спросила Ася, догадываясь почему.

Вместо ответа Ариадна сделала неопределенное движение рукой, отчего перстень подмигнул зеленым глазом.

– Что вы прилипли к этому портфелю? – прервал их беседу возмущенный голос Мати. – Мы уже всю набережную прошли туда-обратно, а вы все стоите и стоите. Было бы что интересное! Пошли, Ася, лучше посмотришь на платан Айседоры Дункан.

– Айседоры Дункан? – удивилась Ася.

– Ну да! Они с Есениным назначали под ним свидания, дерево было свидетелем их большой любви. Ему целых пятьсот лет. Такие старые платаны еще называют чинарами.

Насколько Асе было известно, Есенин в Крыму был всего два раза, и без Айседоры Дункан. Да и насчет большой любви она могла бы поспорить. Могла, но не хотела. Вместо этого абсолютно искренне восхитилась:

– Ого! Такое старое?

– Сережа говорил, – вмешалась в разговор Мельникова, – что на самом деле ему не больше ста семидесяти лет.

С таким придыханием она произнесла это «Сережа», что Асе сразу поверилось в слова Ариадны о чувствах Варвары Андреевны к капитану первого ранга.

К ее удивлению, Матя оспаривать слова Новикова не стала.

– Про это дерево еще Лермонтов написал: «У Черного моря чинара стоит молодая; с ней шепчется ветер, зеленые ветви лаская». Кэп сказал, что Лермонтов в Крыму не был, но, находясь в Тамани, смотрел на крымский берег. Наверняка в бинокль – он же военный был, у них у всех есть бинокли. Вот и разглядел чинару.

– Тебе бы, Матя, романы писать, – снисходительно улыбнулась Ариадна, а Матя, приняв похвалу за чистую монету, пробормотала смущенно:

– Да ладно, скажешь тоже, романы! Пусть вон молодежь пишет. – Она кивнула в сторону Мельниковой. – А мне больше нравится поближе к земле да к готовке.

При упоминании о бинокле Лермонтова в голове Аси родилась новая идея.

– А Сергей Егорович что рассматривал в свою подзорную трубу? – спросила она, обращаясь сразу ко всем.

– Это подарок коллег с работы, – пояснила Мельникова. – Когда он уходил на пенсию.

– То есть он здесь, в Крыму, не работал, с предприятием своим связь не поддерживал? – спросила Ася.

– Ну конечно же, нет, – заявила Ариадна. – Зачем бы он сюда переезжал? Уволился вчистую – и отдыхать. А что? Заслужил.

Они пошли по набережной к платану, действительно огромному и величественному. Ася не удержалась, подошла к исполину, прижалась щекой к белому, почти начисто лишенному