Эйлет Уолдман - Смерть берет тайм-аут

— Это замечательно, — заявила я. — Послушай, Лили, а вот что касается банковских вкладов…

— Банковских вкладов? — она сколупнула кусочек отслоившегося лака с кукольного ногтя.

— Вкладов на банковский счет Хло.

— М-м-м… А что такое?

Я наклонилась вперед, чтобы попасть в ее поле зрения и отвлечь от столь внимательного изучения маникюра:

— Ты точно ничего не знаешь о них?

— Конечно, нет, — она выпрямилась и взглянула на меня. — К чему ты клонишь, Джулиет? Ты хочешь сказать, что я имею какое-то отношение к этим вкладам?

Может быть.

— Нет, нет. Естественно нет.

— Прекрасно, потому что очень не хочется думать, что ты меня подозреваешь. Ведь я наняла тебя, потому что ты моя подруга. Потому что я знаю, что могу тебе доверять.

Ее глаза были широко открыты, мальчишеское лицо изображало обиду, но все равно в голосе звучала легкая ирония.

Я решила не напоминать о том, что у меня моральные обязательства перед ее братом, а не перед ней, независимо от того, кто оплачивает мои чеки. Вместо этого перевела разговор на другую тему, также не очень приятную для нее:

— Ты можешь мне доверять. Конечно, можешь. Я бы хотела узнать больше о смерти твоей матери. Что еще ты помнишь?

— Я не буду говорить об этом, Джулиет. Для меня это слишком больно.

Я вздохнула:

— Точно? Я к тому, что это поможет связать все детали. Возможно, для Юпитера эти воспоминания тоже болезненные. Можно использовать это как один из аргументов для смягчения его вины.

Она покачала головой:

— Я не могу. Просто не могу.

Я перестала настаивать. Мы завершили беседу пустым разговором о школах — как близнецам нравится их эксклюзивный частный пансион, где голливудская элита искупает свою гражданскую вину перед обществом, поддерживая исключительно щедрую программу, по которой в классе одинаковое количество мест отдается белым детям богатых родителей, неграм и латиноамериканцам из нищих кварталов. Руби ходила в государственную школу недалеко от нашего дома. Это была приятная небольшая школа с хорошими учителями. В ней всего пять классов, и я прекрасно понимала, что в недалеком будущем нас также ждет частная школа. Скорее всего, нам не удастся попасть в школу, где учатся близнецы. Мы не относимся ни к очень известным, ни к очень бедным.

Через какое-то время симпатичная няня в брюках хаки привела девочек на ужин. Я не разрешила Руби остаться на ужин с близнецами — «Но у них шоколадный торт на десерт!» — и потащила ее в машину, чтобы через двадцать минут быть дома.

Руби продолжала хныкать, когда мы повернули на нашу улицу. Один раз я уже разрешила ей поспать, но в машине особо не выспишься, и я собиралась сразу уложить ее в постель. Подъезжая к нашему двору я повернула голову и собралась сказать, чтобы она замолчала. Вновь посмотрев на дорогу, я охнула. Резко надавила на тормоз, едва не задев черную спортивную машину, которая была припаркована носом к забору моего дома и загораживала дорогу. Ремень безопасности больно вонзился в шею и грудь, и я громко вскрикнула.

— Ты не ударилась, детка? — завопила я, останавливая машину. Отстегнула свой ремень, обернулась и дотронулась до Руби, удостовериться, что с ней все в порядке.

— Меня задушил ремень! — возмущенно заявила та.

— Где болит? — я нервно ощупала ее руки и плечи.

— Ничего не болит. Не люблю, когда меня душат.

Я еще раз ощупала ее, убеждая себя, что с ней ничего не случилось, и сказала:

— Подожди здесь.

Я выпрыгнула из машины и устремилась к припаркованному «ягуару», посмотреть, кто это перегородил мне дорогу. В нашем квартале нельзя ставить машины где попало. Я уже наклонилась, чтобы списать номер и сообщить в полицию, как стекло в окне опустилось, и мое возмущение сменилось удивлением.

Из окна смотрел бывший муж Лили, опираясь локтем на раму.

— Привет.

Его тихий голос больше походил на мурлыканье.

— Артур, ты с ума сошел? Ты чего остановился посреди дороги? Я чуть в тебя не въехала!

Он улыбнулся, и я ощутила, как по шее мурашки пробежали. Неожиданно он открыл дверь. Я сделала шаг назад и уперлась в передний бампер своей машины.

— У меня Руби на заднем сидении, — зачем-то сказала я. Он знал, что она там.

— Нам нужно поговорить.

Артур подошел и нажал мне на плечо. Я села на капот. Он убрал руку и сел рядом. Я сглотнула.

— Может, в дом зайдем? — предложила я, стараясь, чтобы голос звучал приветливо и дружелюбно. Взглянула на Руби. Хоть бы она сидела спокойно.

— Давай поговорим здесь.

Он говорил ровным и спокойным голосом, но по какой-то причине меня это напугало больше, чем если бы он кричал. Я плохо знала Артура. Они с Питером ходили на пару футбольных матчей, но я всегда проводила время с Лили наедине или с девочками. По правде говоря, не могу вспомнить, когда я воспринимала Артура и Лили как мужа и жену, кроме тех нескольких раз, когда он сопровождал ее на вечеринках. Их брак грозил закончиться разводом почти с того самого момента, как мы познакомились, хотя и продлился еще немного, прежде чем они об этом объявили. Артур всегда был любезен со мной. Лили, жалуясь на него, никогда не обвиняла его в жестокости. Почему же тогда я так нервничаю?

— Сейчас очень рано темнеет, — сказал Артур, оперся на локти и посмотрел в небо.

Я взглянула на него. Я что, сижу на капоте, чтобы трепаться о ерунде?

— Чего ты хочешь, Артур? Почему ты здесь?

Он не обернулся ко мне и продолжал смотреть в ночное небо.

— Твоя работа заключается в том, чтобы Юпитера не приговорили к смертной казни, так?

— Так.

— Тебе нужно найти свидетелей, которые подтвердят, что у него было трудное детство, что он был хорошим мальчиком и тому подобное?

— В общем да. Почему ты спрашиваешь? Мы все обсудили у Лили дома час назад.

Он улыбнулся, и сейчас на его лице читалась легкая угроза:

— Знаешь, тебе нужно просто заниматься своими делами.

— Что-что? — я отпрянула и уставилась на него.

— Делать свою работу. Разговаривать с людьми о Юпитере. О том, какой трудной была у него жизнь. О том, как его бросила мать. И так далее.

— Я это и делаю, Артур, — я было слезла с капота, но он протянул руку и удержал меня.

— Да. Занимайся только своими делами. Ничего больше касаться не нужно.

Его пальцы слегка сдавили мою руку. Я стряхнула их и встала.

— Чего — больше? — спросила я, открывая дверцу машины.

— Во всяком случае, не нужно посвящать в это Лили.

Это меня остановило. Я замерла, наполовину открыв дверцу, и взглянула на него:

— Что?

— Ты слышала, что я сказал. Не нужно рассказывать Лили. Про банковские счета и так далее.

— Лили наняла меня расследовать это дело. Что я и делаю — расследую.

— Лили твоя подруга. Ты знаешь, что она не в курсе дела. Не нужно влезать в ее жизнь.

— Я не влезаю в ее жизнь. Я расследую дело.

Он улыбнулся:

— Замечательно. Значит, мы хотим одного и того же. Ты не полезешь в ее жизнь. И не будешь ее больше беспокоить.

— Что значит беспокоить?

— Лили и Юпитер очень дружили в детстве, и поэтому для нее все это сложно. Ты знаешь, что из-за ее нервов врач прописал ей антидепрессанты?

Я покачала головой.

— Она принимает снотворное, потому что со дня убийства очень плохо спит. Не хочу, чтобы ты расстраивала ее еще больше. Просто делай свою работу и не трогай ее.

Я еще раз захлопнула дверь, чтобы Руби не слышала разговор:

— Ты к чему это вообще, Артур? Такое чувство, будто ты что-то скрываешь. Будто угрожаешь мне.

Он спрыгнул с машины:

— Конечно, нет. Почему ты так подумала? Я совсем не собирался тебе угрожать. Просто хотел рассказать, насколько больно твоей подруге.

Артур открыл дверцу своей машины и сел. Затем снова высунулся из окна:

— Я знаю, ты никогда не сделаешь Лили больно. Я верю тебе. Передавай привет Питеру.

С этими словами он тронулся с места. Некоторое время я смотрела ему вслед, потом встряхнулась и забралась в машину.

— Почему папа Эмбер и Джейд стоял посреди нашей дороги? — спросила Руби.

— Он просто хотел поздороваться, — сказала я, подъехав к гаражу.

Я вылезла из машины и расстегнула ремень безопасности Руби. Затем обняла и крепко прижала ее к себе. Она стала отпихивать меня.

— Не бойся, — прошептала я.

Она откинула голову и сердито посмотрела на меня.

— Я не боюсь! — пренебрежительно заявила дочь.

Я снова обняла ее. Может, она и не боится, зато испугалась я.

Пришлось долго объяснять Питеру, почему я так разнервничалась из-за Артура. Муж согласился, что его появление в доме Лили очень странно, но посчитал, что я слишком тороплюсь с выводами.

— Наверное, он просто беспокоится о Лили. Она принимает все слишком близко к сердцу, и Артур не хочет, чтобы она лишний раз дергалась, — сказал Питер.