Андраш Тотис - На острие меча

— В упомянутых трех случаях двое самоубийц накануне гибели пожертвовали значительные суммы на счет общества «зелено-голубых».

— Сколько именно?

— Сто миллионов иен.

Не понять было, считает ли Накамура эту сумму значительной. Он по-прежнему выжидательно смотрел на Кадзе. Тот глубоко вздохнул.

— Понимаю, сколь это маловероятно, однако же допустимо, что этих людей убили, а деньги «зелено-голубым» перечислил убийца. Все-таки лучшее решение, чем поддельная предсмертная записка.

— Ну а я чем могу вам помочь?

Кадзе подавил раздражение.

— Допустим, не могли бы вы установить, действительно ли погибшие самолично сделали пожертвования. Конечно, я понимаю, что источник отыскать невозможно, зато никто не мешает проверить, как обстоит дело с наследством. Имеет ли место недостача в сто миллионов иен, как ей положено быть?

— Что ж, это я могу проверить. — Накамура сосредоточенно прочищал трубку, не выказывая ни малейшего интереса к разговору. Улыбка застыла на лице Кадзе, который изо всех сил старался делать вид, будто не замечает невежливости собеседника. — Проверю, хотя результатов не обещаю. Даже если владельцы сами внесли эту сумму, и то не факт, что мне удастся докопаться. Бог весть, по какой статье она была проведена, как списана… — Он взглянул на Кадзе, затем выколотил трубку о край пепельницы и тотчас начал набивать снова. Длинные тонкие пальцы его двигались проворно, как у фокусника, манипулирующего монетами, и словно бы жили отдельной жизнью от мечтательно-задумчивых карих глаз. — Ну и не безразлично, ведем ли мы это расследование втайне или имеем возможность учинить полную ревизию.

Откинувшись в кресле, Накамура умолк. Последняя его фраза звучала как констатация факта, но в ней заключался скрытый вопрос: в каких пределах он может действовать? Этого Кадзе и сам не знал, а потому сделал вид, будто не понял намека.

— Не сомневаюсь, вы и ваши коллеги сделаете все, что в ваших силах.

— Надеюсь, что сможем вам помочь. — Накамура снова был сама учтивость.

Наступило молчание. Накамура наверняка ждал, что Кадзе наконец вручит ему прихваченные с собой два досье и удалится, а Кадзе надеялся, вдруг да собеседник сбросит маску официальности и вновь перейдет к более непосредственной форме общения.

— Должен еще кое-что довести до вашего сведения, — проговорил он наконец. — Вполне вероятно, что за убийствами стоит организованный преступный мир.

— Ясно, — Накамура улыбнулся, словно услышал добрую весть. — Темные делишки почтенных деловых людей…

Оба встали, распрощались. Кадзе испытывал чувство безысходности и бессилия. Он не привык просить о любезности, его дело — давать подчиненным поручения и указывать срок, и до сих пор ему не приходилось слышать в ответ, что он требует невозможного или что задание невыполнимо. У него не было уверенности, что назначение Накамуры на эту должность было удачным.

Глава восьмая

Завидев стоящий у дома полицейский автомобиль, Дэмура невольно ускорил шаги. Неужели что-то случилось с женой? А может, Кадзе послал за ним? Дэмура понимал, что понапрасну тешит себя этой надеждой: посланцы Кадзе приехали бы на машине без специальных опознавательных знаков, да и вообще чего ради стал бы Кадзе присылать за ним автомобиль. Максимум — снизошел бы позвонить и велел зайти. Дэмура заставил себя идти помедленней. Шагая в привычном темпе, он повернул ко входу и коснулся пальцем звонка. Однако нажать на кнопку не успел. Дверь распахнулась. Перед ним стояла жена — целая и невредимая, за ней — полицейский в униформе: молодой, с юношески округлым лицом и явно смущенный. Дэмура и Марико переглянулись, и женщина ушла на кухню. Безмолвная, спокойная, она словно олицетворяла собою незыблемость бытия.

— Что тут стряслось?

Из-за спины молодого полицейского вынырнул второй страж порядка. Этого Дэмура помнил: водитель одной из патрульных машин их окружного участка.

— Мы вынуждены просить вас поехать с нами.

Дэмуру так и подмывало заявить, что никуда он не поедет. Выставить бы их за порог, после чего лечь и вздремнуть. Нелишне было бы поинтересоваться, что им от него нужно. Намереваются просить его совета, нуждаются в его свидетельских показаниях или же полиции удалось докопаться, что именно он мчал на угнанной машине как одержимый, оставив на месте происшествия трех основательно поколоченных людей?

Полицейский постарше отступил назад. У него хватило ума не пускать в ход дубинку.

— Прошу вас, господин Дэмура, — сказал он. — Вас хочет видеть шеф…

— Я уезжаю, — повысив голос, произнес Дэмура. Тотчас появилась Марико, словно ждала его зова, притаясь за кухонной дверью.

— Ступайте вперед, пожалуйста. Я вас догоню. — Полицейские, откланявшись, скрылись в узком коридоре, а Дэмура подошел к жене. — Запри дверь на все замки, — наказал он ей.

Его хотели усадить на заднее сиденье, но он плюхнулся рядом с шофером. Как в былые времена, когда с включенной «мигалкой» под оглушительный вой сирены следственная бригада мчала к месту кровавого преступления, Дэмура сидел, без видимого интереса глядя на транспортный поток, временами веки его опускались, словно старик дремал.

У входа в участок его встретили с должными знаками уважения:

— Рады снова видеть вас, господин Дэмура.

Он машинально повернул было к своему прежнему кабинету, однако ему вежливо, но достаточно решительно преградили путь. Его провели к капитану; встречные полицейские смотрели на него, в меру своих способностей стараясь скрыть любопытство, бывшие коллеги излишне оживленно махали рукой, крича, чтобы после он непременно наведался к ним. Теперь ему действительно не терпелось узнать, в чем же дело.

Капитан Танака едва сдержался, чтобы не наорать на Дэмуру. У него частенько возникало такое желание еще в ту пору, когда они работали вместе, но ни разу это желание не было столь настойчивым. С самого раннего утра за Дэмурой отрядили патрульную машину, а старик объявляется лишь в полдень, когда нервы у всех уже напряжены до предела. Входит сюда этаким невинным агнцем, который ничего знать не знает, ведать не ведает, и вообще того гляди уснет на ходу. Вроде бы здоровается с тобой честь по чести, но при этом видно, что мысли его блуждают далеко; сетует, как давно, мол, он не имел счастья побывать здесь, и даже не дает себе труда притвориться искренним. Ведь захоти Дэмура, и он мог бы протянуть на службе еще несколько годков. Танака молча пододвинул ему посылку.

Дэмура взял в руки и внимательно осмотрел ее. Это была коробка из-под конфет, на крышке чернилами жирно выведено: «Окружной участок Синдзюку, сыщику Дэмуре». Отправитель был не указан, почтовые штемпели отсутствовали.

— Прошу прощения, но посылку мы вскрыли, решив, что вряд ли она личного характера.

— Охотно прощаю, — буркнул Дэмура.

— Какая-то женщина сунула коробку постовому у входа в участок и тотчас удалилась…

— Ясно, — бесстрастным тоном произнес Дэмура. Он знал, чего ждет от него капитан. Танаке хочется, чтобы он спросил, что же там было, в этой коробке. Конечно, капитан и без того скажет, но постарается по возможности оттянуть этот момент, потому что по правилам игры Дэмура должен задать свой вопрос. — Ну и что же там было?

— Человечий язык! — возвысив голос, ответил капитан Танака. Неизвестно, чего он ждал: что Дэмура испуганно вскрикнет, в ужасе отпрянет назад или выронит коробку из рук… словом, хоть как-то отреагирует, даст понять, что ужасная новость дошла до его сознания. — Вырванный у кого-то язык!… — Овладев собой, Танака продолжал более спокойным тоном. — Наверное, вам адресовали по ошибке, не зная, что вы уже на пенсии. А может, мстит кто-то из ваших прежних «подопечных»: вышел на свободу и решил сквитать должок. Не исключено также, что злоумышленник вообще не знаком с вами, а фамилию вашу прослышал в связи с делом Адзато…

Все до одной газеты в свое время писали об убийстве Адзато и успешном его расследовании, так что имя Дэмуры тогда прогремело на всю страну. Правда, фотографов и репортеров он избегал, а от интервью уклонялся, поэтому в печать проникли не очень четкие снимки сыщика, запечатлевшие его входящим в зал суда.

— Как выглядела женщина, доставившая посылку? — поинтересовался Дэмура.

— Невысокого роста, волосы темные, видимо, нестарая, — холодно проговорил Танака. — В шляпе с полями, в больших темных очках, закрывающих пол-лица. В длинном сером плаще, под которым могла быть какая угодно одежда. Постовой и видел-то ее мельком… Есть у вас какие-нибудь соображения на этот счет?

— Есть, — Дэмура поднял на своего бывшего начальника грустный взгляд. — Вчера я встретился с одним из своих прежних осведомителей.

— Святое небо! — вырвалось у Танаки. — Но зачем?

— Поговорить. Вспомнить о былом…