Мэри Хиггинс Кларк - Плач в ночи

— Эрих!

Он сомкнул руки у нее на талии и потерся щекой о ее щеку:

— М-м, какая ты сладкая.

Ни слова о том, что они неделю не виделись. И эта записка не былашуткой. Эрих целовал ее щеку.

— Я люблю тебя, Джен.

На секунду Дженни застыла. Она поклялась, что поднимет эту тему - его отсутствие, ревность, ее письма. Но не хотелось начинать ссору. Она соскучилась по мужу. Вдруг весь дом снова наполнился весельем.

Девочки услышали голос Эриха и прибежали в комнату.

— Папа, папа!

Он взял их на руки.

— Эй, вы здорово играли на пианино. Наверное, скоро придется давать вам уроки. Хотите?

«Марк прав, — подумала Дженни. — Нужно быть терпеливой, не торопить Эриха».

Когда муж посмотрел на нее поверх макушек девочек, ее улыбка была искренней.

За ужином царила праздничная атмосфера. Дженни приготовила итальянский соус «карбонара» и салат из эндивия. Из подставки для винных бутылок Эрих снял бутылку шабли.

— Работать в хижине становится все труднее, Дженни, — признался он. — Особенно когда я знаю, что пропускаю вот такие ужины. — Он пощекотал Тину. — И совсем невесело быть вдали от своей семьи.

— И от своего дома, — добавила Дженни. Она решила, что настал подходящий момент для того, чтобы заговорить о перестановке. — Ты не сказал, что думаешь о том, как я передвинула мебель.

— Я медленно соображаю, — непринужденно обронил он. — Дай мне подумать над этим.

Все оказалось не так страшно. Поднявшись, Дженни обошла вокруг стола и обняла мужа за шею.

— Я так боялась, что ты расстроишься.

Эрих пригладил ей волосы. Как всегда, его близость взволновала ее, отогнала прочь сомнения и неуверенность.

Бет, которая недавно ушла из-за стола, прибежала обратно:

— Мама, ты любишь папочку сильнее, чем нашего другого папу?

«Бога ради, с чего ей вздумалось спросить об этом сейчас?» — безысходно подумала Дженни. Она отчаянно подбирала слова, но на ум пришла только правда.

— Твоего первого папу я любила в основном из-за вас с Тиной. А почему ты хочешь узнать об этом?

Эриху же она сказала:

— Они много недель и не упоминали про Кевина.

Бет показала на Эриха:

— Потому что этот папочкаспросил меня, люблю ли я его сильнее, чем нашего первого папу.

— Эрих, я бы не стала обсуждать такое с девочками.

— Зря это я, — покаянно произнес он. — Наверное, просто не терпелось узнать, начала ли тускнеть их память об отце. — Эрих обнял жену. — Как насчет твоей памяти, дорогая?

Купая детей, Дженни не торопилась. Наблюдая, как они весело плещутся в ванне, она почему-то успокаивалась. Дженни завернула малышек в пушистые полотенца, любуясь их крепенькими телами и зачесывая назад влажные кудряшки. Когда она застегивала их пижамы, руки у нее дрожали.

«Становлюсь такой нервной, — разозлилась она сама на себя. — Чувствую себя такой нечестной, что неправильно понимаю любую мелочь, которую говорит Эрих. Кевин, будь ты проклят».

Она услышала, как молятся девочки.

— Боже, благослови маму и папу, — нараспев говорила Тина. Замолкла, затем подняла взгляд. — Нужно ли сказать: «Боже, благослови обоих пап»?

Дженни прикусила губу. Эрих начал все это. Она не собирается запрещать детям молиться за Кевина. И все же...

— Почему бы сегодня не сказать: «Боже, благослови всех»? — предложила она.

— И Огненную Деву, и Динь-Динь, и Мышку, и Джо... — добавила Бет.

— И Рэнди, — напомнила сестре Тина. — А можно нам тоже щеночка?

Дженни уложила девочек в постель, поняв, что с каждым вечером все неохотнее спускается вниз. Когда она была одна, дом казался слишком большим и тихим. В ветреные ночи деревья издавали скорбный пронизывающий вой.

А теперь, когда Эрих здесь, Дженни не знает, чего ждать. Останется ли он на ночь или вернется в хижину?

Она спустилась вниз. Эрих сварил кофе.

— Должно быть, девочки порядком запачкались, милая, раз ты так долго с ними возилась.

Она собиралась спросить мужа о ключах от машины, но он не дал ей и рта раскрыть. Подхватил поднос с кофейным сервизом:

— Давай посидим в главной гостиной, и дай мне рассмотреть твои перемены.

Следуя за мужем, Дженни заметила, как хорошо его белый свитер с узором «косичкой» оттеняет темно-золотые волосы.

«Мой красивый, знаменитый, талантливый муж», — подумала она и с иронией вспомнила слова Фрэн: «Он слишком идеален».

В гостиной Дженни показала Эриху, что благодаря перестановке и отсутствию лишних безделушек можно по достоинству оценить прелестные вещи в комнате.

— Куда ты все убрала?

— Портьеры на чердаке. Мелочи - в шкафу в кладовке. Тебе не кажется, что лучше, когда под «Воспоминанием о Каролине» стоит стол? Я всегда думала, что узор на диване отвлекает от картины.

— Возможно.

Дженни не могла понять, какое у него впечатление. Нервничая, она постаралась нарушить тишину разговором:

— И тебе не кажется, что когда свет падает именно так, мы лучше видим мальчика - тебя? До этого твое лицо было практически в тени.

— Это что-то новенькое. Детское лицо и не должно было выделяться. Дженни, как специалист по изобразительному искусству, работавший в известной галерее, ты должна понимать это, — рассмеялся Эрих.

Он пошутил? Или просто во всем, что он говорит сегодня вечером, чувствуются шпильки? Взяв кофейную чашку, Дженни поняла, что у нее дрожит рука. Чашка выскользнула из пальцев, и кофе забрызгал диван и восточный ковер.

— Дженни, родная, почему ты так нервничаешь? — Эрих беспокойно поморщился и взялся промокать пятно своей салфеткой.

— Не размазывай кофе, — предупредила Дженни. Поспешив на кухню, она взяла из холодильника бутылку газированной воды и принялась губкой яростно промокать пятна.

— Слава богу, что я не успела добавить сливки, — прошептала она.

Эрих промолчал. Сочтет ли он диван и ковер пропавшими, как и обои в столовой?

Но газированная вода со своей задачей справилась.

— Вроде все, — Дженни медленно поднялась. — Прости, Эрих.

— Милая, не беспокойся об этом. Но скажи, почему ты так расстроена? Ты ведь и правдарасстроена. Например, эта записка. Несколько недель назад ты поняла бы, что я дразню тебя. Дорогая, чувство юмора - одна из самых очаровательных черт твоей натуры. Не теряй его, пожалуйста.

Дженни знала, что муж прав.

— Прости, — с несчастным видом повторила она. Она расскажет Эриху о встрече с Кевином. Ей нужно прояснить обстановку, несмотря ни на что. — Я потому такая, что...

Зазвонил телефон.

— Дженни, ответь, пожалуйста.

— Это не меня.

Телефон звенел.

— Откуда ты знаешь? Клайд говорит, что на прошлой неделе кто-то раз десять бросал трубку, не хотел оставлять сообщение на автоответчике. Так что сегодня вечером я велел перевести звонки сюда.

Дженни обреченно прошла на кухню, Эрих - за ней. Телефон прозвонил в третий раз. Еще не сняв трубку, она знала, что это Кевин.

— Дженни, поверить не могу, что дозвонился до тебя. Этот чертов автоответчик! Ты как? — Голос у Кевина был жизнерадостный.

— Все нормально, Кевин. — Она чувствовала взгляд Эриха, тот склонился к телефону, чтобы слышать разговор. — Чего ты хочешь?

Заговорит ли Кевин об их встрече?Если бы только сначала она рассказала Эриху...

— Поделиться хорошими новостями. Меня официально приняли в труппу «Гатри».

— Рада за тебя, — сухо отозвалась она. — Но, Кевин, я не хочу, чтобы ты мне звонил. Я запрещаю тебе. Эрих здесь, и ему очень не нравится, что ты общаешься со мной.

— Слушай, Дженни, я буду звонить столько, сколько захочу. Скажи своему Крюгеру, что он может порвать эти бумажки на удочерение. Я иду в суд, чтобы остановить процесс. Опеку можешь оставить за собой, я буду платить алименты, но эти дети - Макпартленды, и так оно и будет. Кто знает, может, однажды мы с Тиной станем как Татум и Райан О'Нил[12]. Она настоящая маленькая актриса. Все, пора бежать. Меня вызывают. Я перезвоню. Пока.

Дженни медленно опустила трубку.

— Он может остановить удочерение? — спросила она.

— Может попробовать. Но у него ничего не выйдет, — ледяным тоном отрезал Эрих, взгляд у него был холодным.

— «Как Татум и Райан О'Нил», боже мой, — недоверчиво произнесла Дженни. — Я бы почти восхищалась им, если бы знала, что ему нужны дети, по-настоящему нужны. Но это!

— Дженни, я предупреждал, что ты совершаешь ошибку, позволяя ему тянуть из тебя деньги, — сказал Эрих. — Если бы ты поволокла его в суд из-за алиментов, то разделалась бы с ним еще два года назад.

Эрих был прав, как обычно. Вдруг Дженни почувствовала себя безмерно усталой, и слабая тошнота вернулась.

— Я иду спать, — резко сказала она. — Эрих, ты останешься на ночь?

— Не знаю.

— Ясно.