Лоза под снегом - Людмила Мартова

Она уже дошла до угла здания и собиралась завернуть за него, когда сверху со свистом пролетело что-то тяжелое, едва не задев ее. Нинель инстинктивно пригнулась, а потом присела, пытаясь понять, что именно чуть не раскроило ей голову. В земле под кустами роз, уже заботливо приготовленных к зиме – присыпанных опилками, но пока не укрытых, – лежала небольшая стеклянная банка с завинчивающейся крышкой.

Нинель взяла ее в руки. Небольшая банка с каперсами фирмы «Фрегат». Кто и зачем выкинул ее в окно? Она задрала голову и посмотрела вверх. Разумеется, все окна осенним вечером были плотно закрыты. Она пожала плечами, положила банку обратно под розовый куст, обошла здание, с удовлетворением отметив, что Мишки и Ромки на крыльце уже нет, и вернулась в столовую, где заканчивался ужин. Оставалось съесть только десерт.

Она долго не могла заснуть, ворочаясь на пусть и удобном, но все-таки диване и прислушиваясь к звукам из-за двери, где располагалась гостиная, а потом спальня, в которой спал Артем Докучаев. Близость шефа тревожила Нинель. Что она будет делать, если сейчас повернется ручка двери и он появится на пороге ее комнаты? Закричит? Ударит его? Чем она вообще думала, когда согласилась остаться на ночь в одном номере с мужчиной?

Даже самой себе Нинель была не готова признаться: она согласилась вовсе не потому, что у нее не было другого выбора. Чушь все это. Выбор всегда есть. Просто ей нравился Артем Докучаев. Как мужчина нравился. И это чувство было для Нинель Быстровой внове. Никогда раньше ни один мужчина не заставлял ее сердце учащенно биться. На самом деле ей ужасно хотелось, чтобы ручка повернулась и он вошел. Только в номере по-прежнему стояла тишина, не прерываемая ни чьими-то крадущимися шагами, ни скрипом несчастной дверной ручки. Только стоном. Тихим жалобным стоном, ритмично доносившимся из-за плотно прикрытой, но не запертой двери.

Стон повторился, и Нинель рывком села в постели. Он не свидетельствовал о наслаждении, напротив. Это был звук беды, и звучал он оттуда, где находился сейчас Артем Павлович Докучаев. Мужчина ее фантазий и по совместительству грозный шеф.

Нинель слетела с дивана, напялила все тот же махровый халат, сиротливо лежащий на подлокотнике кресла, рванула дверь и понеслась в спальню шефа. Тот лежал поперек кровати, свесив голову вниз, его мучительно рвало какой-то пеной, которая пузырилась на его губах.

Нинель подбежала и шлепнулась рядом на колени, нимало не заботясь о том, что махра халата впитывает отвратительное месиво на полу.

– Артем Павлович, что с вами? Вам плохо?

Вопрос был дурацким – при одном взгляде на шефа становилось понятно, что ему не просто плохо, а очень плохо. Лицо у Докучаева было не бледным, а скорее зеленым, с иссиня-черными кругами под глазами, нос заострился, спутанные влажные волосы прилипли ко лбу, покрытому крупными каплями пота. Он часто, тяжело и неглубоко дышал, а еще подтягивал колени к животу, как бывает при острой боли, которую таким образом пытаются унять.

Налицо была картина острого отравления, и Нинель прислушалась к себе. Они и за обедом, и за ужином ели одно и то же. Нет, ее не тошнило и не мутило, живот не болел. Странно, очень странно. Дальше Нинель действовала на автомате. Позвонив на ресепшен, она велела разбудить Аржанова и вызвать скорую помощь, после чего, не тратя время на дальнейшие объяснения, начала вливать воду из стоящего в номере кулера в ничего не соображающего шефа.

Он уже фактически терял сознание, но послушно глотал, обливаясь и мотая головой. Потом его снова рвало, и Нинель повторяла эту операцию до бесконечности, вливая воду снова и снова и пережидая пароксизмальные приступы нечеловеческой рвоты. Вокруг бегали какие-то люди. Кажется, она слышала голос Аржанова, отдающего короткие указания, но не обращала внимания ни на что, кроме воды и головы шефа у себя на коленях. Это продолжалось долго, очень долго, как ей показалось – целую вечность. А потом наконец приехала скорая и шефа увезли в больницу.

Нинель смотрела, как его уносят на носилках, измученного и страшного, но у нее не было сил ничего сказать и встать тоже, она продолжала сидеть на изгаженной постели в мокром, воняющем рвотой халате, уставившись в одну точку и мерно раскачиваясь от пережитого потрясения.

– Девушка, вам надо в душ, – услышала она голос Аржанова и уставилась на него, не очень понимая, что он говорит. – Вас же Нина зовут? Злата, отведи ее. Ей нужно хорошенько вымыться.

– Сейчас-сейчас. – Теперь голос Златы Аржановой раздался над ухом, и нежные, но сильные руки заставили ее встать с кровати.

Нинель послушно пошла туда, куда они ее вели, в ванную комнату. Руки сняли с нее халат, включили очень горячую воду и начали мыть, словно она была маленькой девочкой, а не взрослой тридцатидвухлетней женщиной, смело глядящей жизни в лицо и отвечающей за себя самостоятельно. Сама. Всегда. Никто другой.

– Вот сейчас мы намылимся. – Злата подробно объясняла все, что она собирается делать. Так действительно говорят только с маленькими детьми. – Вот. Хорошо. А теперь смоем всю пену. Вот так. А сейчас еще раз.

Душистая пена для ванны стекала с лица и тела, унося ужасную вонь. Кажется, Злата намылила ее три или четыре раза, а потом щедро ополоснула из душа, выключила воду, завернула в чистый халат и накрутила на голове тюрбан из белоснежного полотенца.

– Вот так. А теперь пойдем. Не бойся, там уже все убрали.

В гостиничном номере действительно было чисто. Поднятые Аржановым по тревоге уборщицы отмыли все до скрипа, заменили постельное белье, матрас и даже ковер. Ничего больше не напоминало о той ужасной картине, что открылась глазам Нинель часом ранее. Она глянула на стоящие на каминной полке часы: точнее, уже двумя часами.

– Вы звонили в больницу? Они его… довезли? – Голос у нее дрогнул.

Стоящий у окна Аржанов поморщился.

– Да, все в порядке. Врачи сказали, что Артема отравили крысиным ядом, и если бы не вовремя сделанное промывание желудка, то смертельного исхода было бы не миновать. А так обошлось. Его жизни ничего не угрожает.

У Нинель мелко-мелко задрожала щека. Аржанов посмотрел на нее.

– Нина, вы понимаете, что спасли ему жизнь?

– Меня Нинель зовут, – зачем-то уточнила она.

Как будто это что-то меняло. Артема Докучаева отравили крысиным ядом. Пока она воображала, как все будет, когда он откроет дверь в ее комнату, он умирал и совсем умер бы, если бы она не услышала, как он