Идеальная деревня - Дж. М. Хьюитт

момент, когда заявила, что это тело Чарльза. Потом посыпались вопросы и реплики. Будто пули летели в нее со всех сторон, каждая ударяла по ней и забирала силу, пока она снова не стала слабой и запуганной.

– Это ваш муж?

– Вы серьезно?

– Это не Ломакс!

– Откуда вы знаете?

Последний вопрос со стороны женщины-полицейского не был безосновательным, учитывая общее состояние трупа.

Вивасия опускает глаза:

– Я… я узнала его часы.

Тут все ее потуги изобразить храбрость иссякают. Вивасия, ссутулившись, обхватывает себя руками.

Полицейский, тот, что постарше, уже оказался рядом с Вивасией.

– Вам придется пойти с нами, – говорит он, протягивает руки, но застывает, как будто боится дотронуться до нее.

– Вы живете здесь? – подскакивает третий полицейский и указывает на дом за спиной Вивасии.

Она думает про Розу и Далласа, послушно сидящих за кухонным столом. Роза спит. Даллас наблюдает.

Вивасия дико озирается в поисках Роба: он один знает, что дети там. И, совершенно не удивившись, обнаруживает, что Роб уже рядом.

– Иди с ними, – тихо говорит он. – Я присмотрю за домом.

Времени бороться со внутренним смятением нет.

– Да, пожалуйста, – шепчет Вивасия, хотя Роб не спрашивал разрешения.

На ее плече лежит рука женщины-полицейского. Старший сотрудник стоит очень близко.

– Сюда, – говорит он.

Остальные обитатели поселка теперь пялятся на Вивасию, а не на вылезшую из колодца обнаженную, лишенную плоти пародию на труп. Рот мистера Бестилла безвольно разинут. Слепая Айрис в смятении. Остальные – молодые женщины из новых жителей – таращатся широко раскрытыми глазами. Гиря из рук Хлои-Джой с влажным шлепком плюхается на землю. Атлетка подхватывает ее и, морща нос, держит на расстоянии вытянутой руки.

Вивасию окружают полицейские, будто опасаются, что она тоже может упасть в обморок, как Рут. Вивасия скрещивает руки на груди и быстро идет с ними. Удивленные заданным темпом, полицейские тоже ускоряют шаг. По пути к машине группа проходит мимо других представителей закона, которые сидят в фургоне; за черными дверями Вивасия улавливает взглядом белизну. Она видела немало телешоу и знает, что это за машина: в ней белые тапки, белые костюмы, белые покрывала и маски и еще белый тент.

Сотрудница полиции склоняется к Вивасии.

– Я инспектор Ола Демоски, – представляется она. – Поеду с вами в участок. Там вам нужно будет ответить на ряд вопросов.

Вивасия хватает ее за руку:

– Я думала, он меня бросил. – Голос у Вивасии хриплый от пережитого шока. – Мы не жили вместе.

Инспектор Демоски кивает.

– Мы поговорим с вами в участке, – повторяет она и закрывает заднюю дверцу машины.

Поездка в полицейский участок проходит как в тумане. Поля и живые изгороди уступают место двухполосным дорогам и коттеджам, за ними появляются офисные здания и торговые центры.

По прибытии с Вивасией обращаются уважительно. Ей дают чай, горячий и сладкий. Смотрят сочувственно, подбадривают, похлопывая по плечу.

Ее представляют детективу Эндрюсу, и тот отводит Вивасию в кабинет. Инспектор Ола рядом.

Эндрюс говорит Вивасии, что, хотя она считает свое опознание достоверным, необходимо будет провести анализы.

«Какие анализы они могут взять у расплывающегося от пребывания в воде тела?» – молча удивляется Вивасия. Но объяснений не просит.

Она начинает плакать. Всхлипы сотрясают тело, так что появляется икота. Инспектор Ола дает ей бумажную салфетку. Вивасия крепко сжимает ее в руке.

Она думает о том, что делают Роза и Даллас. А Роб? Сколько же полицейских там, позади ее дома? Роб наблюдает за ними из сада или с террасы у кухни? Подошел ли он к ним? Поманил кого-то из них на два слова?

Вивасия представляет себе этот разговор.

«Я понимаю, у вас уйма дел, но послушайте, вам нужно кое-что знать». – Взгляд украдкой через плечо на дом с таящимся в нем секретом.

Новую информацию передадут по рации сидящим сейчас напротив нее полицейским. Двойной допрос: что ей известно о событиях, повлекших смерть супруга, и что она скажет по поводу предположительного похищения детей.

Вивасия издает похожий на лай смешок. Полицейский напротив замолкает и удивленно смотрит на нее. Она проводит пальцами под глазами.

Сохраняй рассудок.

– Простите. Это для меня такой шок.

Роб не знает, что она солгала ему про детей.

Детектив Эндрюс начинает задавать вопросы:

– Когда вы в последний раз видели Чарльза?

– В каком он был настроении?

– Вы искали его?

Вивасия делает глубокий вдох:

– Я потеряла мать и бабушку, они обе… – Она умолкает, сглатывает и качает головой. – Четыре года назад. Это… это убило меня. – Вивасия поднимает голову и храбро улыбается детективу. – Жить со мной было совсем невесело. Даже и до этого Чарльз… мало времени проводил со мной.

Детектив Эндрюс кивает:

– Мои соболезнования. Я помню этот инцидент. Жертвы. Трагедия.

Вивасия смотрит на него, округлив глаза. Она его не помнит. Неужели она когда-то разговаривала с ним о той ночи, которая унесла три жизни? Четыре, если причислить к ним и ее собственную.

О том времени в ее памяти не сохранилось вообще ничего. Ее воспоминания про дальнейшее тоже пусты и голы. Отдельные вспышки. Спальня… Она лежала там очень долго. Тело все еще не желало перестать дышать; сердце не прекращало биться. Одиночество в полной горя пыточной яме.

– После этого он меня бросил, – говорит Вивасия. – Он ушел год назад.

– Он раньше так делал? – Детектив Эндрюс склоняет голову набок. – Уходил, я имею в виду?

Вивасия шмыгает носом. Запоздало вспоминает про салфетку и разворачивает ее, чтобы высморкаться.

– Да, – отвечает она еле слышно.

Последовали новые вопросы, новые «когда? зачем? как?». Вивасия старается отвечать как можно внятней. Она пытается сосредоточиться на Эндрюсе, но в голове у нее Роза и Даллас.

Часы тикают.

Что делают дети? А Роб?

Они перенесли какую-то травму, эти малыши. Им нужны стабильность, порядок, любовь, забота.

Им ни к чему сидящий с ними странный нянь, топочущая вокруг их нового дома полиция. Сирены под окнами. Им не нужна Вивасия – новая мать, которая бросает их на целый день.

Она прикладывает костяшки сжатой в кулак руки ко рту, глядит на настенные часы и со стоном произносит:

– Все это время.

– Простите?

Голос Эндрюса пугает ее.

Вивасия убирает руку от лица.

– Все это время, – повторяет она. – Не могу поверить, что он был в колодце все это время.

– Этот… – Эндрюс просматривает свои записи. – Этот девичий колодец, он ведь не был закрыт, не имел ограждения?

– Колодец Девы, – автоматически поправляет его Вивасия. – У него была крышка, легкая, как на старом мусорном баке. Ее установил муниципалитет, но при сильном ветре, в плохую погоду… – Вивасия умолкает, плечи ее слегка приподнимаются и