Наперегонки со страусом - Дарья Александровна Калинина

Платон развел руками:

– А с чего ты взял, что она у нас?

– Она у вас! Возвращайте!

– Ладно, вам нужна ваша девчонка. Я понял. Но с чего вы взяли, что она у нас?

– Вам ее Федор сегодня привез!

– Нет, не привозил.

– Привез, привез! – закричал Степан. – Специально для вас ее сегодня утром в городе похитил и привез!

– Зачем похитил?

– Чтобы вы ее в качестве дичи на своей дикой охоте бы использовали! Гнали бы мою голубку вместо зверя, а потом бы подстрелили! И на кладбище в Трушине тело бы ее закопали вместе с другими своими жертвами!

На взгляд Саши, его приятель слишком уж разговорился. Достаточно было бы и десятой части той информации, что он выдал охотникам.

А Степан не унимался, на десерт еще и прибавил:

– Изверги и садисты!

Но неожиданно все стало налаживаться. Платон молча и пристально смотрел на Сашу со Степаном. Злость постепенно оставляла его. Лицо светлело. На лицах других охотников играли улыбки. Они переглядывались между собой, подталкивали друг друга локтями и казались очень довольными. Кажется, происходящее напоминало им хорошую шутку. И они были рады поучаствовать в ней.

– Мне кажется, я понял, что тут произошло, – буркнул Платон. – Это вам кто-то из местных про нас насвистел, что мы девчонок вместо зверя травим?

– Да! – с вызовом произнес Степан. – А что? Скажешь, неправда? Анечка у вас! Просто мы поздно спохватились. Теперь-то ясно, что не станешь ты дичь с собой за один стол сажать. Небось держишь Анечку где-нибудь в подвале на сырой воде и хлебе, в кандалах и навозе!

Платон покрутил пальцем у виска.

– Совсем рехнулись? Разве я похож на сумасшедшего?

– Анечку верни!

– Сколько раз тебе повторять, нет у меня твоей невесты!

– Не ври! Федор ее специально для тебя похитил.

– Не видел я сегодня Федора! И вчера не видел. Я его уже неделю не видел. С прошлых выходных. Мы сегодня с ребятами приехали, а Федора нет. И не было его! В доме шаром покати. В холодильнике пусто. На плите ничего не кипит и не булькает. Звоним ему, он не отвечает. Дома его тоже нет. Пришлось самим и камин топить, и еду себе готовить. Я уж решил, что, когда этот тип появится, уволю его со всем семейством. А тут вы! И с чего вы решили, что Федор эту вашу Анечку для нас похитил?

– А для кого еще?

– Мало ли. Он в последнее время странно себя вел. Все время денег у меня просил. Говорил, что сыну хорошее лечение нужно, что врача какого-то волшебника нашли, но он очень дорого просит. Конечно, я ему отказал.

– Почему?

– Он своего сына еще в раннем детстве к лучшим специалистам возил и всем им ребенка показывал. И все они в один голос сказали, что мальчишке не помочь. Ни операция, ни другое консервативное лечение, ничего. Только специальные обучающие методики могут слегка компенсировать его врожденный порок развития. Так-то дети с синдромом Дауна вполне обучаемы. Если ими хорошо заниматься, то они способны освоить элементарные навыки. И даже могут где-нибудь работать, где не требуется особая соображаловка. Но полноценным членом общества Пете уже никогда было не стать. Это все лохотрон и разводилово для таких вот отчаявшихся родителей. Поэтому, когда Федор у меня денег попросил, я насчет того врача справки через отца навел. Никто из настоящих врачей про него ничего не знает, что за специалист, откуда, чего, где учился. Отец сказал, что это мошенник, и денег на лечение мальчишке давать отказался. Конечно, я не такой принципиальный, были бы у меня такие деньги, я бы, наверное, дал. Но там целых десять миллионов требовалось, такие деньги без ведома отца я со счета снять бы не смог. Я все это Федору объяснил, тогда он иначе заговорил. Сказал, что в скором времени должен будет от меня уйти.

– Куда?

– Вот и я тоже удивился. У Федора тут дом, который на деньги отца построен, но вроде как считается собственностью Федора. У него тут работа, вся его жизнь сосредоточена вокруг нашего охотничьего домика. А вдруг он решается уйти! Куда? Зачем? Где он сможет еще так хорошо устроиться, как у нас под боком? А он лишь ухмылялся и твердил, что ради здоровья сына готов на все.

– Он так и сказал, на все?

– Ага! На все, на все!

К этому времени они уже возвращались назад в приют к охотникам. Собственно говоря, у друзей и особого выбора не было, их мнения никто не спрашивал. Охотники помогли извлечь их машину из снежного сугроба, прицепили на буксир и поволокли к себе домой. Платон ехал вместе с пленниками, попутно объяснив, почему он со своими приятелями забрал их машину из Трушина.

– Мы из магазина возвращались, ну, приняли чуточку на обратном пути, повеселело нам. Едем, гудим, жизни радуемся. Смотрим, чужая машина. А внутри собака одна-одинешенька в холодном салоне воет. Нам пса жалко стало. Взяли машину на буксир и к себе увезли. Нельзя так с собаками обращаться. Они же все понимают. Мы его отмыли, отогрели, накормили и спать бы уложили, да он предпочел с нами тусоваться! Хороший пес, только обжора!

И Платон потрепал Барона по загривку, отчего тот немедленно завилял хвостом и прикрыл от наслаждения глаза.

Саша с неодобрением покосился в сторону собаки. Гнусный предатель! Готов продаться любому за кусок шашлыка!

И все-таки этот Платон не может быть совсем уж плохим парнем. Иначе никакой шашлык не расположил бы Барона в его пользу.

– А вы знаете, что местные вас боятся до жути и считают, что вы по округе всю дичь перебили и теперь за людей взялись?

– Знаем. Мы специально про себя эти слухи распускали не один месяц. Думали, что люди не поверят в такую чушь. Но народ у нас доверчивый, поверили.

У Саши отвисла челюсть:

– А зачем вы это делали?

– Чтобы в наши охотничьи владения поменьше бы любопытных носов совалось. А то в первое время просто невозможно было охотиться. Куда ни пойдешь, то грибники, то еще кто-то. Страшно стрелять. Вдруг в человека попадешь. Зато теперь благодать. Они к нам не суются, за три километра наш лес обходят.

– Значит, вы никого не убиваете?

– Зверя бьем. Да мало его стало в последнее время. Поэтому теперь мы все больше пьянствуем.

– А Федор? Кого же он на кладбище в Трушине после ваших охот хоронил?

– Так собак своих. Он же свой собственный бизнес пытался замутить. Начал пастушьих овчарок разводить. Да не пошло