Пара Ноя - Мария Свешникова

косметику. Не заморачиваясь, просто смахнула с одной полки все флакончики.

– Лови! – Яна, обувшись, кинула ключи от машины Коле.

– Это мне? Плата за превосходный секс?

– А ты себя не переоцениваешь, герой-любовник? – усмехнулась она. – Поможешь продать жесткокрылого? – спросила, имея в виду коллекционного «жука».

– Че так?

– Надо. Помоги, пожалуйста, я тебе процент дам. ПТС и СТС пришлю.

– Издеваешься, женщина? Проценты засунь себе… Посмотрю, куда его можно сплавить. Где он стоит?

– Да тут, на парковке во дворе.

Глава 9

Яна тихо открыла своим ключом входную дверь и прокралась в прихожую, снимая грязные ботинки, не ступая за периметр идеально чистого половика. На просторной кухне под документальный фильм о Ляле Черной что-то шкворчало. Галина Ивановна готовила нехотя и без особой любви – просто потому, что так полагалось женщине. Не чаще двух раз в неделю она варила по огромной кастрюле густого супа с кругляшками застывшего жира поверх, запекала рыночное мясо и жарила рыбные котлеты, чтобы далее Константин Константинович просто разогревал себе еду в микроволновке. Никаких совместных ужинов как традиции у них не водилось. Первым заметил явление блудной дочери отец семейства:

– Привет, Янус! – Он вышел из ванной в старом банном халате с оторванным карманом. От него пахло ментоловым кремом после бритья.

– Звучит как анус! – как всегда, окрысилась Яна такому приветствию.

– Янус – между прочим, двуликий бог дверей в Древнем Риме, чего ты тут топчешься?

– Так у нее, – показала она взглядом на кухню, – шаг вправо, шаг влево – и швабра твоя на несколько часов.

– Это да, – согласился Константин Константинович с гестаповскими методами приучения домочадцев к порядку.

– Костя, откуда дует? Просила же: идешь курить на лестницу – закрывай дверь, – донеслось гневливое рычание с кухни.

– Тебе на кухне запретили курить под вытяжку? – дивилась нововведениям дочь.

– Санкции, – пожал плечами Константин Константинович. – Пришел тут с дня рождения Васильевых и разбил три банки лечо на балконе.

– Пойдем, может, правда покурим? – шаловливо покосилась на отца Яна.

– А ты с каких пор начала?

– С вот этих, – Яна закатила в прихожую чемодан, к выдвижной ручке которого был привязан мусорный пакет с косметикой.

Они спустились на полпролета вниз и молча затянулись, прикурив от одной потрескивающей спички. Яна даже не сразу заприметила, что отец заметно прихрамывал и моментально примостился на широком подоконнике, не в силах стоять.

– Слушай, – не дал Константин Константинович Яне первой начать исповедь, – я чего-то до Никиты не могу дозвониться уже неделю. Несколько СМС написал. У него все нормально? Хотя, – вспомнил он про чемодан, – чую, не все.

– Нет, пап, у Никиты как раз все шикардос. Это я в жопе. А тебе он зачем был нужен?

– Не хочу тебя в это вмешивать, это наше, мужское.

– Пап, мужского там ничего нет. Он меня в асфальт обещал закатать и изменил мне дюжину раз за год, так что давай уже.

– Вот сученыш, отродье, а как гладко стелил. Да операцию мне надо срочную, а он мне денег должен.

– В плане? – Яну будто окатили ледяной водой. Ее отец не богатей, а ученый-химик, заведующий поросшей мхом лабораторией в научном институте.

– Ну, я полтора миллиона давал на свадьбу и кольцо помолвочное. Ему не хватало.

– Пап, свадьба была четыре года назад. За год до этого он мне сделал предложение. Ты хочешь сказать, что за это время он так и не отдал?

– Ну, тут я сам не торопил, вы же на таунхаус копили.

– Пап, расписка хотя бы есть? Это же не две копейки.

– Дочь, ты говоришь как юрист. Ну кто с родных людей расписки берет? – Константин Константинович елозил глазами по паутине в углу оконного проема в надежде, что спадет пелена неловкости. Не хотел он вмешивать дочь.

– С ногой что?

– Трофические язвы и начальная стадия некроза из-за вен моих проклятых, надо оперировать. А срочная операция как раз те сраные полтора миллиона стоит.

– Пап, даже если я сейчас продам бизнес, моей доли вряд ли хватит. У нас после коронавирусных времен все очень негладко. Я машину сливаю, чтобы адвокатов оплатить, хотя… – Тут Яна подумала, что ноутбук с банковскими данными может стоить полтора миллиона. Как раз столько, сколько он должен ее отцу. Она моментально настрочила СМС и отправила адресату:

«Я готова отдать тебе ноутбук. Но вот мои условия: ты возвращаешь деньги, которые занял у моего отца, оформляешь задним числом договор займа и подписываешь брачный контракт, по которому все твои долги, как и доходы, остаются на твоей юридической совести. И еще соглашение с мамой, что ты выписываешься из квартиры в течение 30 дней после развода. Deal?».

«Юристы? Смешно. Ну пусть звонят мне твои юристы, поговорим».

«Сначала деньги и соглашение, что ты выписываешься, – потом ноутбук. Твой телефон передаю адвокатам».

Яна выключила звук на телефоне. Она сказала мужу все, что могла и хотела.

Константин Константинович окликнул дочь:

– Янус! Идешь? – Яна вернулась к отцу, укладывая телефон в карман. Ей даже понравилось жить без связи, и сейчас казалось, что все тревоги исходят из гаджетов. – Пойдем, дочь, расскажем маме, что ты разводишься. Готовься, может и подзатыльник прилететь.

– Идем, – выдохнула Яна, предвкушая тяжелый разговор. От квартиры отделял всего лишь пролет в десять ступеней, но его преодоление показалось восхождением на Голгофу.

Пахло домашней едой. И вроде бы нейроны мозга должны нарисовать перед глазами счастливое детство и доставить скорым поездом в страну беззаботности, но с Яниным мозгом подобные схемы не работали. Она не любила амбре жареного лука и куриного бульона. А если варили мясной суп – открывала настежь окна, брала флакон духов, орошала полотенце и прикладывала к носу, чтобы не вырвало.

– Не хотите объяснить причину возникновения чемодана в прихожей? – Галина Ивановна выглянула из кухни, встречая курильщиков.

– Хотим. Я развожусь. – Яна вошла в туман из маминых кулинарных паров.

– Это с какой радости? – Мама деревянной лопаткой, обожженной и изрядно потемневшей, помешала зажарку в суп.

– Ну, например, потому что Никита мне изменяет.

– Мне кажется, ты делаешь из мухи слона. – Мама продолжила заниматься дымящим варевом, не поднимая глаз на Яну. – Думаешь, твой отец мне не изменял? Кость, расскажи-ка.

Константин Константинович смотрел в окно, неподвижно стоя спиной к дочери.

– Кость, ну поведай, как ты с Мариной практически жил, когда Яне два года было. И про аспиранток своих. – Галина Ивановна медленно и спокойно высыпала золотистый лук с обжаренной морковкой в кастрюлю, бурлящую крупными пузырями.

– Пап? – Яна вопросительно сверлила глазами его затылок.

– Ну ничего, Ян, как-то же живем, – продолжила мама, не