Измена. Развод. Смерть - Елена Казанцева

крупный инвестор. Он вышел на меня, я получил хорошие рекомендации, за него поручились люди. И я вложил довольно крупную сумму. И не только я.

— Я так понимаю, что денег он вам не вернул?

— Правильно понимаете, не вернул. И ладно бы только мне, но там были еще очень серьезные люди. Они за такие дела могут и кастрировать.

— Ой, было бы что там кастрировать, — невольно вырывается у меня, а Богдан начинает тихо трястись от смеха. — Сама бы давно отчекрыжила.

— Эти люди найдут, поверьте мне, — говорит Лев, косясь на Богдана.

— Ой, ладно вам, отчекрыжат кончик, остальное зеленкой замажут, — Богдана начинает потряхивать от смеха. — Теперь я понимаю, зачем вся эта свистопляска с трупами!

Качаю головой, все у меня встало на места. А то, последнее время, мне начало казаться, что схожу с ума, вот так весь ребус и сложился.

— А деньги мы найдем, — говорит Богдан. — Даже если он их успел вывести за границу.

— Хотелось бы быстрее, серьезные люди ждать не любят. Я тоже под ударом.

Мы еще некоторое время обговариваем рабочие вопросы, потом Лев уходит. Я провожаю его, на прощанье он целует мне руку.

— Рад был познакомиться, не знал, что у Стаса такая красивая жена, — говорит он, а сам на Богдана косится. А тот стоит, набычился, из ноздрей пар идет, глаза стали красными, того и глади бросится.

Возвращаюсь в приемную, ко мне подскакивает секретутка Стаса.

— Василиса Александровна, я решила не увольняться, — блеет она, а сама глаза на Богдана скосила, чуть косоглазие не заработала. Сама бюст поправляет, пиджачок шире распахнула, дай волю, до гола бы разделась, так старается товар лицом показать.

— Хорошо. Напомни мне, как тебя зовут?

— Настяяяяяя, — удивленный взгляд, взмах ресниц.

И чего удивляется, я всех поименно должна не помнить?

— И так, Нас-тя, никаких премий, никаких оплат всяких фитнесов, только оклад, если согласна, то велком, оставайся и работай, — разворачиваюсь и шагаю в кабинет.

День сегодня какой-то бесконечный.

Глава четырнадцатая

И тут секретарша Настенька вновь беспокоит меня.

— Василиса Александровна, к вам на прием Смирнов с…

— Пусть войдет, — зло бросаю я.

Дверь открывается и в проеме стоит дядя Петя, муж моей домоуправительницы тети Даши. У меня даже челюсть отпала. Он по-свойски входит в мой кабинет, а за ним семенит девушка. На вид лет двадцати, белокурая, голубоглазая, с небольшим животиком, тонкая и звонкая. По животу я прикинула, что она на пятом или шестом месяце беременности.

— Здравствуй, Василиса! — дядя Петя садится в кресло.

— Здравствуйте, — а сама в уме перебираю отчества, не помню, как полное имя дяди Пети. — Петр Дмитриевич.

Наконец вспомнила я.

— Это моя племянница, Мариночкой зовут, — знакомит нас дядя Петя.

— Чем обязана визиту?

— Мы хотели, чтобы вы быстрее со Стасиком развелись, — с места в карьер бросается Мариночка.

— Иииииааааа, — у меня слов нет. — Мне не понятен ваш интерес, Марина.

— Вот мой интерес, — и она кладет руку на животик. — У нас скоро родится малыш, ему надо появиться в браке, что же ребеночек без отца будет расти.

— А вы уверены, что это ребенок Стаса? — удивленно спрашиваю я, не отошла ещё от шока.

— Конечно, мы обратились к лучшему репродуктологу и нам сделали ЭКО, успешно, все получилось с первого раза, — глаза девушки восторженно горят, а дядя Петя косо на нее смотрит, крякает и молчит.

— Все это конечно интересно, но пока мой бывший муж скачет по кустам, подкидывая трупы якобы себя, то мне сложно устроить развод, надо доказательство, что он жив, — уже более спокойно говорю я.

— Так вы в полиции заявите, что он жив, потом сразу в суд, — девушка явно глупа, как пробка.

— У вас какой срок? — как бы невзначай спрашиваю я.

— У меня двадцать четвертая неделя, — гордо объявляет Мариночка.

Получается более полугода назад, а то и больше муж с племянницей прислуги уже шуры-муры крутил. О, господи! За что мне эти испытания!

— То есть вы с женатым мужиком спали, тогда вас не смущало, что он женат, а теперь вдруг захотелось ребеночку отца? — едко спрашиваю ее.

— Он уже тогда вас не любил, — гордо вскидывает голову Мариночка, ай, не голову, головку, мозги там явно не ночевали. — Женщина должна посвящать себя дому, быть отличной хозяйкой, послушной и преданной женой.

Я прямо своего мужа вижу на месте этой девки. Его слова из слова в слово.

— А я такой не была? — интересуюсь я.

— Нет, конечно, вы же сына ему не могли подарить, а я буду и верной, и надежным тылом, и детей ему рожу, — заканчивает монолог Мариночка.

— Будьте, я вам не помеха, мне этот мешок дерьма, гулящий козёл и даром не нужен! — я откидываюсь на спинку кресло и скрещиваю руки на груди.

— Так дайте ему развод! — пищит Мариночка.

— Да с удовольствием, нас бы с первого заседания развели бы, если бы он не попросил месяц на примирение, — у девушки округляются глаза. — И эти его дебильные закидоны с трупами. Мозгов у Стасика нет?

Я устала от всего этого цирка: трупы, которые периодически подкидывает мне муж; его компаньонов; ситуаций в бизнесе. Хочу остановиться и выдохнуть, но вселенная словно сговорилась с моим мужем и подкидывает мне новые и новые ситуации.

— Петр Дмитриевич, а вы как смотрите на эту ситуацию, — перевожу свой взгляд на мужа Дарьи.

— Кхе-кхе, я не знал, что она путается с вашим мужем, Василиса, — начинает Петр. — Если бы знал, то дал бы ремня. Но уж как сложилось. Теперь вопрос возникает, где ей жить? У нас квартирка маленькая, а тут ребенок, сами понимаете. Вот и хотели мы, ну пока вы там разводитесь, чтобы она в вашем доме пожила, дом большой, крыло для гостей пустое стоит.

— Что? — у меня на миг челюсть упала, а потом я ее сжала так, что эмаль на зубах скрипнула. — То есть я должна у себя в доме терпеть шлюх своего мужа? Вы так на это смотрите?

— Я не шлюха! — орет малолетняя девка. — Ты сама шлюха, я ему непорочной досталась!

— Конечно, а спать с чужими мужьями, у которых есть жена, это у нас как называется? Так только шлюшандры поступают, — кричу ей в ответ.

— Он сказал, что вы давно не спите вместе, — бросает мне вызов девка.

— Мариночка, это сказка женатых мужчин для тупых шлюх, которых они имеют, — зло кричу я. — Поди говорил, что секса между нами давно не было, живем уже, как друзья, да и не любит он меня давно.

Чем больше говорю, тем