Лин Гамильтон - Оркнейский свиток

Я оставила машину на стоянке, которая оказалась еще и бесплатной, во что с трудом верилось. Я не смогла найти способа заплатить за нее, хотя, возможно, это сделано специально для иностранцев: счетчики нарочно спрятаны, чтобы можно было потом отбуксировать проштрафившуюся машину. Гуляя вверх-вниз по главной улице, любуясь красивыми серыми каменными домами, мощеными улицами и очаровательными крутыми узкими улочками с забавными названиями, такими как, «Хайберский проход»[6], и последними цветами уходящего сезона, еще цветущими в ящичках на окнах, а также заметив, что мне улыбнулось несколько прохожих, я остановила свой выбор на гостинице, где можно было снять номер с завтраком, и которой управляла некая миссис Олив Браун. Не слишком охочая до разговором, наша миссис Браун оказалась довольно милой женщиной, а сама гостиница — очень чистой. Она даже нашла место, куда можно было поставить мою машину, хотя там, где я уже оставила машину, тоже было неплохо, да и парковка действительно оказалась бесплатной. Я сказала, что задержусь на день-два. Она не попросила у меня залог, но я настояла на том, чтобы заплатить за две ночи вперед. Хочу отметить, что есть люди, которых просто необходимо защищать от себя самих, и миссис Браун была одной из них.

Еще раз прогуляться я отправилась ближе к вечеру. На причале в переоборудованном пакгаузе расположилась весьма милая художественная галерея, в которой я обнаружила работы великолепных британских художников двадцатого века, среди которых оказались скульптор Барбара Хепуорт и живописец Бен Николсон. Еще я нашла симпатичное бистро внизу у доков парома и вволю поела местных морепродуктов. Когда я поднялась на третий этаж в свою комнату под крышей и начала рассматривать через окно гавань, то решила, что Оркнейские острова просто не могли быть тем тихим болотом, коим Тревор считал место своего рождения. Великолепные произведения искусства и потрясающая еда не оставили и следа от этого мифа. Мне эти места показались просто великолепными. Даже моя крохотная комнатка была просто чудесной, оформленная в розовых, фиолетовых и белых цветах и что самое замечательное — с прекрасным видом из окна. Я могла разглядеть улицы, гавань, доки парома и небо, теперь чистое и звездное. В банном халате и со стаканом неразбавленного солодового виски, любезно предложенного мне миссис Браун, я устроилась у окна поудобнее и наблюдала, как паром заходит в гавань. Улицы были почти пустынны, не считая одного-двух случайных прохожих, вероятно, вышедших из бара, расположенного внизу улицы.

Некоторое время я сидела и думала о Блэре и секретере Макинтоша, а также обо всех доказательствах и снова решила, что все будет хорошо. Я подумала, что само место располагает к таким умозаключениям, спокойное гостеприимство миссис Браун, вид из окна, окружающая меня красота. Я еще никогда не была в таком приятном месте и поэтому решила непременно узнать, откуда появился этот секретер. Моя репутация была бы восстановлена, не говоря уже о чувстве собственного достоинства, а еще мне бы удалось вытащить из тюрьмы Блэра-Мультимиллиардера, который в действительности был неплохим парнем, несмотря на его нрав. Я уже представляла, как он извиняется за то, что накричал на меня дома и в полицейском участке.

Я развернула карту, которую купила в аэропорту, и нашла Сент-Маргарет-Хуп. Это был город на острове, который назывался Южный Рональдсей, но мне показалось, что попасть туда я смогу и посуху. Южный Рональдсей соединялся с моим островом, у которого было довольно причудливое название — Мейнленд, посредством серии дамб, называвшихся Барьеры Черчилл. Сам город был намного меньше Стромнесса и ориентироваться в нем было очень просто. А еще я нашла место под названием Хокса, где Александеры проводят выходные. Отправлюсь туда утром, зайду к каким-нибудь торговцам антиквариатом, если таковые там имеются, или поспрашиваю в местном пабе о мебельном рынке, и бац! — найду следы поддельного секретера. Тем же путем или по запросу выйду на бывшего владельца подлинного секретера. Без сомнения, один из них или сразу оба, они будут, как и все здесь, необычайно любезными, на редкость честными и, возможно даже, будут рады меня видеть.

Пребывать в этом умиротворенном состоянии долго мне было не суждено: с парома на берег начали сходить пассажиры, направляясь в город. И вдруг на пустой еще секунду тому назад улице в свете уличных фонарей появилась Уиллоу! На ней были джинсы и кожаная куртка, точь-в-точь как та, в которой я видела ее возле магазина Тревора. Я не знала, зачем Уиллоу остановилась здесь, под уличным фонарем. Я сказала ей, что поеду в Глазго, и если понадобится, то и на Оркнейские острова, и ее это похоже вполне устроило. Я не скрывала своих планов. И если это действительно была Уиллоу, значит, она была со мной не так уж и искренна.

Я натянула джинсы и свитер, намереваясь спуститься к ней и отругать за самодеятельность, если это действительно была Уиллоу. Я вышла на улицу и в это мгновение увидела, как человек на мотоцикле в ярком красно-синем комбинезоне и шлеме подъехал к ней, и они укатили прочь. Следующие сорок восемь часов мне предстояло провести в попытках убедить себя, что ошиблась, что это была не Уиллоу. Но если это была не она, то у Уиллоу в Шотландии завелся двойник.

Однако подобных сомнений по поводу следующего увиденного мною человека у меня не возникло. Пока я стояла посреди улицы в расстроенных чувствах, с парома сошел еще один пассажир. На этот раз я точно знала, кто он. Это был Перси Велосипедные Прищепки. Он направил свой велосипед к улице, когда я остановила его.

— Вы?! — воскликнул он. — Хватит меня преследовать.

— Я здесь уже несколько часов, Перси, — сказала я. — А вы только что сошли на берег. Значит, это вы меня преследуете!

— Я здесь живу, — уточнил он.

— А ваша бабушка тоже здесь живет? Потому что я очень хочу поговорить с ней. Кстати, как ее зовут?

— Уходите! — сказал он, вскочив на велосипед. Я попыталась остановить его, но он увильнул, и прежде чем я успела что-то сообразить, рванул от меня прочь, что есть мочи. Это уже начинало утомлять, потому что исход ситуации повторялся. Я минуту или около того преследовала его, понимая, что не догоню. Я смотрела, как он исчез за холмом, откуда я приехала в город. Похоже, он ориентировался здесь лучше меня. И я до сих пор не знала, как его зовут.

Поднимаясь по ступенькам в свою милую маленькую комнатку под крышей, я подумала, что еще двадцать четыре часа тому назад я едва представляла себе, где находятся Оркнейские острова, и вот спустя сутки я здесь и уже успела перезнакомиться с уймой народа. Местечко становилось тесным.

Следующим утром я безуспешно пыталась сообразить с чего начать. Нужно ли разыскивать Уиллоу, чтобы спросить у нее, почему она приехала сюда, не предупредив меня? Или попробовать найти Перси и вытрясти из него правду о том, кто он и что задумал? А может, отправиться в тот городок с красивым названием Сэнт-Маргарет-Хуп[7] и попытаться найти торговца, который продал Тревору другой секретер, или поискать Хокса и дом четы Александеров?

Но больше всего мне хотелось побродить по чудесным улочкам Стромнесса и полюбоваться водной гладью. Я решила недолго прогуляться по причалу. Утро было ясным, и город, как в зеркале, отражался в совершенно неподвижной воде гавани. Можно было бы стоять так вечно, но наконец я заставила себя двинуться дальше. Я совершила несмелую попытку поискать в списке местных телефонных абонентов фамилию Уайли, но здесь их была целая куча, да и Уиллоу говорила, что Тревор никогда не упоминал о каких-либо родственниках, которые у него оставались на Оркнейских островах, если, конечно, вообще верить тому, что он говорил.

Я решила отправиться обратно в Киркуолл, рассудив, что Уиллоу, а возможно, и Перси, я, вероятней всего, найду в столичных отелях и магазинах. К тому же где-то в тех краях я пропустила поворот на Сент-Маргарет-Хуп. Шоссе, если можно так выразиться, оказалось с гораздо более плотным движением, чем дорога на Офир. Могу поклясться, что я насчитала, по крайней мере, пять машин. Остров представлял собой сплошные холмистые фермерские угодья, хотя кое-где вдали я заметила темные выступы скал. Пока я гнала с роскошной скоростью в сорок миль в час, заметила, что на обочине голосует некое довольно жалко выглядящее существо с явно сломанным велосипедом, лежащим у его ног. Это снова был мой старый знакомый, Перси. Я съехала на обочину, остановилась и вышла из машины.

Ну и видок у него был: рукав рубашки оторван, волосы взъерошены, руки в ссадинах, брюки в грязи. Вряд ли он сразу узнал меня, потому что очки, которые он безуспешно пытался нацепить на нос, были сломаны. Когда же он понял, кто перед ним, он выдал совершенно предсказуемую реплику:

— Уходите.