Холодный ветер - Пейдж Шелтон

И мама ваша не то чтобы помогла, но это пока оставим. Мы решили, что в тот момент он избавился от фургона, поэтому отрабатываем другие гипотезы.

– Недалеко от Сент-Луиса? Где именно?

– В Честерфилде.

– Что еще за гипотезы?

– Ищем людей, которые раньше его знали, до всех этих событий, и говорим с ними. Мы его найдем, Бет. Он всю жизнь лажал и в этот раз налажает. Такие люди не могут совладать с собой. Мы его возьмем.

– Мама должна знать, – сказала я. – Если ему и правда известно, кто я, кто мы такие, мама должна знать. Чтобы быть настороже.

– Я ей расскажу, но повторюсь, я хотела начать с вас.

– Спасибо. Скажите, его фото есть?

Мэйджорс молчала несколько ужасно длинных секунд.

– Да, Бет, есть. Его сделали при оформлении в полиции лет пять назад – задержали за вооруженное ограбление и потом довольно быстро отпустили. Он по разным поводам то попадал к нам, то выходил.

– Пришлете?

– Если считаете, что это нужно.

– Считаю, нужно.

– Прямо сейчас вышлю, хорошо?

– Да, давайте. Я у компьютера.

Я расслышала клацанье по клавиатуре, потом Мэйджорс сказала:

– Послала. Как будете готовы, посмотрите.

– Я уже готова. – Я надеялась, это правда. Пожалуй, детектив тоже надеялась.

Письмо оказалось во входящих через пару секунд. Я навела курсор на вложение.

– Погодите, Бет. Может, лучше, чтобы рядом кто-то был? Позвоните вашему шефу полиции, – сказала Мэйджорс.

Мисс Невозмутимость Мэйджорс заволновалась. Обычно она хорошо это скрывала, но сейчас по голосу все было слышно.

– Думаю, Грил очень занят, но я в порядке. Правда.

– Грил. Мне нравится, что вы зовете его по имени. Значит, заводите друзей.

– Наверное.

– Отличные новости, – сказала она. Я почувствовала в голосе вымученный оптимизм. – Ну что ж, я рядом. Помните, это всего лишь фото.

Совсем не «всего лишь», но я была ей благодарна за поддержку.

Я кликнула мышкой.

Оно сразу открылось и, мелькнув, заполнило весь экран.

Вот и он. Тревис Уокер. Сначала я его не узнала. Он выглядел очень обычно, никаких запоминающихся черт. И сережек в форме перышек.

– На фото тут нет, но я вспомнила, что в левом ухе у него была серебряная сережка в форме перышка, – сказала я в трубку.

– Приму к сведению, – ответила детектив. – Ну как вы?

– Нормально. Он выглядит как обычный человек. – Глаза и вправду были голубые, но не настолько яркие, какими только что вспыхнули у меня в голове, когда я смотрела на фото в первый раз. Лицо круглое, но не потому, что он полный. Просто форма такая. Нос – ничего особенного, рот – прямая линия. На лице никаких эмоций, если не считать глаз. Раздражение, похоже из-за ареста, выражалось в прищуре.

– Мне вроде казалось, что волосы были длиннее, но это не точно, – сказала я. – И на висках вроде седина, но тоже не точно.

– Ладно, это неплохо. Выглядит знакомо?

– Чем дольше смотрю на фото, тем больше кажется, что да. Но я не уверена, да и все равно. Вообще. Я чувствую… отстраненность от фото.

– Ну, это хорошо.

– Думаю, все будет нормально. – Но я знала, что этот звонок отбросил меня назад на пару шагов. Придется потрудиться, чтобы вернуть состояние до просмотра фото, а потом еще его улучшить. – Теперь я знаю, кого мне высматривать. Понимаете, я все думала, вдруг он здесь, рядом, и наблюдает за мной; прикидывала, не он ли вон тот мужчина, явно нездешний, что вышел сейчас из ресторана? Теперь я буду точно знать. Это на самом деле прекрасно. Я очень рада, что все узнала.

– Ладно.

Я прикрыла глаза, проверить, на что способен мой мозг. Да, фото осталось в нем, но оно уже не пугало. Хоть сразу оно и не вытянуло из памяти старые воспоминания, но стоило надеяться, что рано или поздно так и случится. Я открыла глаза.

– Отлично сработано, детектив, – сказала я.

– Спасибо, Бет, но теперь надо его найти, и, если уж начистоту, найти прежде вашей мамы.

– Она сейчас отвлеклась. Появилась зацепка насчет папы. Наверное, она скоро позвонит обсудить.

– Уже звонила, хотела со мной поговорить. Постараюсь помочь.

– Ох, она просила о помощи многих детективов и полицейских. Кто-то помогал, а кого-то она умудрялась обидеть, не успев познакомиться. Мама считает, что любую полицейскую работу сделает лучше всех.

– Потому что ее отец был шефом?

– Нет, потому что мама – это мама, уникальный коктейль из ума, нарциссизма и злости насчет того, как обошлась с ней жизнь.

– Что ж, могу попробовать помочь с расследованием насчет папы. Если что узнаю, дам вам знать. Про Уокера расскажу ей сама – информацию я получила только сегодня и первым делом позвонила вам.

– Спасибо большое.

– Ладно, мне пора работать. У вас точно все хорошо?

Я посмотрела на фотографию на экране.

– Да, я в порядке, в полном порядке.

– Прекрасно. До связи, Бет.

Я повесила трубку. Мне тоже нужно было садиться работать, но прошла пара бесконечных минут, а я не могла оторваться от фотографии своего похитителя. Задумалась, смогу ли когда-либо ненавидеть его так, как должна бы. Сейчас я этого не чувствовала. Но и теплых чувств тоже не было. Я не чувствовала ничего – это лучше, чем страх, тревога или паника. Но они обязательно вернутся. Наши отношения с Тревисом Уокером еще не окончены.

Мы с Мэйджорс не стали обсуждать одну идею – раз Уокер знал меня, маму и дедушку, то наверняка он был знаком и с папой. Мне пришло на ум, что похититель мог быть связан с папиным исчезновением. Я не особо в это верила, но теперь решила, что это вполне возможно. И я знала, что мама точно бы так решила.

Вот это поворот! Но долго обдумывать эти новости я не могла.

Пора было садиться за работу.

Глава тринадцатая

Я уселась в кресло и велела себе выбросить из головы все, кроме работы. Сроки сдачи книги никто не отменял, да и голову нужно было привести в порядок – как ни странно, описывать страхи выдуманных персонажей помогало мне отвлечься от собственных.

Два часа, пока дождь стучал по жестяной крыше, я стучала по клавиатуре, провалившись в свой внутренний творческий колодец[3]. Я обожала это чувство, сколь редкое, столь и драгоценное. Дни, когда пальцы летали, не поспевая за разыгрывающимся в моем воображении спектаклем, случались изредка и отстояли далеко друг от друга. На два часа это время снова пришло.

Само собой, разобраться, хорошо ли вышло, было невозможно. Надо перечитать через пару недель.