Смертельная красота - Елена Александровна Новикова

с парой скамеек. Припаркованные микроавтобусы, напоминающие обычные машины «Скорой помощи», выдают, что в этом здании – какое-то медицинское учреждение, не более. И пахнет внутри, как в обычной больнице – дезинфектором и кварцевыми лампами.

Стукнув для приличия в дверь секционного зала, Черный заходит. Огромный молодой мужчина и низковатая пухлая девушка в тот же миг отлепляются друг от друга и резко начинают заниматься какими-то своими делами.

– Здравствуйте, вы к кому? – спрашивает девушка, пряча под шапочку выбившуюся крашеную в светлый оттенок прядку.

– У меня встреча с Сергеем Алексеевичем, – отвечает Черный.

Голос у девушки кажется ему слишком пронзительным, Николай даже немного морщится от того, как реагируют его уши.

– А, вы важный следователь, да? – догадывается Виктория. – Сергей Алексеевич говорил, что вы должны прийти.

Мурашки продолжают бегать между лопаток от этого тембра. Молодой человек угрюмо смотрит на следователя исподлобья.

– Видимо, я тот самый следователь.

– Я сейчас за Сергеем Алексеевичем сбегаю.

Вика подмигивает Семену и выскакивает за дверь. Мужчины остаются одни. Семен шумно сопит, перекладывая инструменты на столике и изредка бросая недобрые взгляды на посетителя.

Черный же не обращает на санитара никакого внимания. Он весь устремлен к столу, где лежит тело, накрытое простыней. Выглядывающие тонкие маленькие ступни выдают в укрытом трупе девушку.

* * *

Странно смотреть на тонкую, какую-то беззащитную фигурку молодой женщины, идущей по улице. Катя тратит целое утро, чтобы добыть все возможные записи по пути следования Алины Браун в ее последний день.

Из Гоголева они вчера выпытали время, когда Алина покинула его квартиру, с точностью до минуты. Для этого пришлось выслушивать в очередной раз про то, в какую сумму влетела покраска поцарапанной рамы.

– Ближе к делу, Гоголев! – рыкнул тогда Черный, чему Катя внутренне порадовалась. – Ваш велосипед никому не интересен!

Смородинова подходит к подъезду Виталика и просто наугад сворачивает влево, доходит до ближайшей камеры, принадлежащей магазину, просматривает записи и возвращается обратно. В другом направлении везет больше. Следы Алины Браун зафиксировались, отметили путь девушки.

Вот Алина идет, гордо подняв голову. Вся такая сильная и уверенная в себе. В темноте не очень хорошо видно ее лицо, но шагает Браун широко и свободно. Короткая юбка едва прикрывает середину бедер. Смородинова специально смотрит прогноз погоды на тот злополучный четверг – минус шесть, ощущается как минус двенадцать, ветер северо-западный. Слишком холодно для такой одежки.

Катя переключает видео, закончив записывать время и направление движения Алины. Эту запись капитан изъяла в офисном здании, она плохого качества и очень короткая. Браун подходит к зданию и сворачивает к автобусной остановке. Дальше для камеры начинается слепое пятно. Одно понятно точно – никто Алину Браун не преследовал, никто не шел за ней, никто не посягал на девушку по пути к этой остановке.

– Здравствуйте, капитан Смородинова, – говорит в трубку Катя. – Мне необходим доступ к городским камерам наблюдения.

– На каком участке? – спрашивают ее на том конце провода.

– Сейчас продиктую адрес.

– Записываю.

Уже через пару минут Смородинова, на ходу натягивая куртку, выходит из отделения. Может быть, повезет и они узнают, куда делась Алина Браун с той автобусной остановки.

* * *

– Семен, можешь пока быть свободен, – говорит Сергей Алексеевич.

– Ага, только мне тут надо кое-что доделать, – бурчит Кучер, не поднимая глаз от стола со склянками.

Миронов машет на санитара рукой.

Следователь, с которым они наконец познакомились воочию, его не разочаровал – собранный, аккуратный, предельно внимательный. И не морщит нос от их специфических запахов.

– Начнем? – предлагает Сергей Алексеевич, подходя к телу.

– Начнем.

Черный приготовился к тому, что увидит. Но мертвая Алина Браун выглядит даже умиротворенной. Зияющую рану на ее животе аккуратно зашили. Николай склоняется над телом как можно ближе, всматриваясь в расходящиеся ткани.

– Очень аккуратно резали, да? – спрашивает следователь.

– Весьма, – согласно кивает Миронов. – Я бы даже сказал, виртуозно. Очень чисто сработано, если можно так выразиться.

– Вам уже случалось видеть такое?

– Вне хирургических случаев? Нет. И я еще раз посмотрел на снимки первой жертвы, Авакумовой – там тоже чувствуется уверенная рука.

– Меня и смущает вот эта чистота разрезов, – Черный проводит пальцем по воздуху, повторяя контуры раны. – Вы ведь не обнаружили на теле никаких следов удержания, фиксации? Остатков скотча, следов от веревок? Сомневаюсь, что человек, находясь в сознании и имея возможность оказать сопротивление, позволил бы сотворить с собой подобное.

Черному даже не приходится пояснять, что он имеет в виду. Миронов согласно кивает почти на каждую высказываемую им мысль. Ни у Алины Браун, ни у Ларисы Авакумовой нет ни характерных потертостей от связывания, ни защитных ран. Единственное, что осталось на телах девушек, – вот эти страшные раны, как будто кто-то начал операцию, но решил ее не заканчивать.

– Я вам больше скажу – любое движение «пациента» – уж не знаю, как его назвать правильно – могло испортить разрез. Вы посмотрите…

Миронов берет со стола ножницы, перерезает пару стежков и разводит в стороны ткани.

– Видите? Это очень хорошая работа. Внутренние органы не задеты. Ни единой царапины.

В голове Николая складываются и распадаются версии, комбинируясь в разные варианты. В такие моменты следователь особенно остро чувствует себя живым, нужным и максимально продуктивным. На его немного впалых щеках даже выступает легчайший, почти незаметный румянец.

– Что у нее в крови? – спрашивает Николай. – Какие-то вещества? Наркотики, алкоголь? Транквилизаторы?

– Наркотиков точно нет, алкоголя меньше промилле – скорее всего, остаточное, а то и вообще естественное состояние. На другие вещества запрос Борис Петрович не писал, – разводит руками Миронов.

– Но ведь их обеих должны были каким-то образом обездвижить. Или усыпить, чтобы сделать такое.

– Не исключаю подобного, – соглашается Сергей Алексеевич.

– Я вам бумагу оформлю, как быстро вы сможете провести анализы? По Браун и Авакумовой.

– По Браун, конечно, быстрее. Она – вот она. А тело Авакумовой давно уже выдано родственникам для захоронения, как я уже говорил. Но я запрошу сохраненные образцы. Хотя сразу могу вас разочаровать – мы в них ничего не найдем. Прошло слишком много времени, такие соединения быстро распадаются.

– И все же эта экспертиза мне нужна.

– Я сделаю, Николай Дмитриевич. У нас прекрасная лаборатория.

– Ее изнасиловали? – Черный кивает на лежащую между ним и судмедэкспертом девушку.

– Нет, – однозначно и уверенно отвечает Миронов. – Ничего такого. Она, конечно, не девственница, но никаких разрывов или даже зарубцевавшейся ткани во влагалище и прямой кишке нет.

– Исследование содержимого желудка? Что Браун ела в последний раз?

Николаю определенно нравится стиль общения Миронова – тот не задает никаких лишних вопросов, легко переключается с темы