Любовное письмо - Люсинда Райли

– Справедливое замечание, – согласился Маркус. – Так что вы с ним обсуждали?

– Ну… – Зои, пождав ноги, устроилась на диване. – Я вполне понимаю твои чувства по поводу завещания деда, пусть даже ты ведешь себя грубо.

– Надо же, сестренка, какая проницательность.

– Оставь этот высокомерный тон, Маркус. Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Скорее это ты ведешь себя высокомерно, милая.

– Господи! С тобой невозможно разговаривать! Ты можешь заткнуться хоть на пять минут, чтобы я объяснила, чем смогу помочь?

– Ладно-ладно, продолжай.

– Полагаю, всегда негласно считалось, что о тебе в финансовом плане заботится папа, а Джеймс поддерживает нас с Джейми. И поскольку я воспитываю сына одна, думаю, дед просто хотел удостовериться, что, как бы ни повернулась жизнь, мы с Джейми ни в чем не будем нуж– даться.

– Возможно, – пробормотал Маркус.

– Так вот. – Зои сделала глоток джина. – Сейчас все деньги Джейми находятся в доверительном управлении, и есть лишь один пункт завещания, из которого я могу законным способом извлечь для тебя немного средств.

– И о чем речь?

– Вряд ли тебе это понравится, – вздохнула Зои, – но ничего лучшего я не могу предложить.

– Ну давай, выкладывай.

– Помнишь, что в конце завещания говорилось о памятном фонде?

– Смутно. К тому времени я уже почти вышел из себя.

– Ну, по сути, речь о сумме, находящейся в доверительном управлении и предназначенной для ежегодной оплаты обучения в театральной школе для двоих талантливых молодых людей – юноши и девушки.

– О, так ты хочешь, чтобы я воспользовался стипендией и вернулся в колледж? – язвительно поинтересовался Маркус.

Зои пропустила его комментарий мимо ушей.

– Мы с папой предлагаем тебе встать во главе фонда. За организацию и управление средствами ты будешь получать хорошую зарплату.

– И всего-то? – Маркус одарил ее хмурым взглядом.

– Да, Маркус! – Зои расстроенно покачала головой. – Я знала, что ты так отреагируешь! Это дело займет у тебя максимум пару месяцев в году, и ты, пока работаешь над своим фильмом, хотя бы будешь получать регулярный доход. Да, сперва тебе придется уделить время рекламе и засветиться в СМИ, чтобы с их помощью подбодрить соискателей подавать заявки. Потом примерно с неделю нужно будет проводить прослушивания в присутствии представителей театральной школы и независимой комиссии, членов которой ты сможешь назначить сам. В случае необходимости я с радостью приду помочь. Как видишь, ничего особенного делать не придется. Ты справишься с закрытыми глазами. – Маркус ничего не ответил, и Зои решила разыграть козырную карту. – Все это поможет не только будущим молодым актерам и британскому театру в целом, но и тебе самому. Ведь никто не мешает тебе использовать общение с прессой и в собственных целях, для поднятия своей репутации и имиджа продюсерской компании. И те, кто прежде сомневался в твоих силах, вполне могут обратить на тебя внимание.

Маркус поднял голову и окинул ее взглядом.

– Сколько? – поинтересовался он.

– Мы с папой подумали о тридцати тысячах в год. Знаю, тебе нужно больше, – поспешно добавила она, – но это неплохой доход за несколько недель работы. Если хочешь, зарплату за первый год мы выплатим тебе авансом. – Зои указала на папку на столе. – Здесь все детали, касающиеся фонда и суммы вложенных в него денег. Возьми ее с собой и просмотри дома. Тебе не обязательно решать сейчас.

Маркус наклонился вперед и потрогал пальцами папку.

– Какое великодушие с твоей стороны, Зои. Премного благодарен за такую щедрость.

По его тону трудно было сказать, говорил он искренне или просто язвил.

– Не стоит благодарности, – осторожно заметила Зои. – Я всего лишь пыталась хоть что-то для тебя сделать. Да, это не сто тысяч, о которых ты мечтал, но рано или поздно ты получишь деньги деда.

Маркус внезапно поднялся, с яростью глядя в спокойное самодовольное лицо сестры.

– Тебе еще не надоело, Зои?

– Что?

– Ты сидишь здесь с высокомерным видом и смотришь на меня сверху вниз, как на несчастного, сбившегося с пути грешника, которого еще можно спасти, проявив немного времени и терпения. Вот только… – Маркус недоверчиво всплеснул руками, – это ведь ты напортачила! Ты залетела в восемнадцать лет! И если речь не о чертовом непорочном зачатии, я бы сказал, ты знаешь о грехе побольше моего.

Зои резко побледнела.

– Да как ты смеешь оскорблять нас с Джейми! – Дрожа от гнева, она вскочила на ноги. – Понимаю, ты злишься и не видишь выхода и почти наверняка впал в депрессию, но я в самом деле приложила все силы, чтобы тебе помочь. И да, мне надоело. Я уже по горло сыта твоей дешевой жалостью к себе. А теперь проваливай!

– Не волнуйся, ухожу. – Он направился к двери. – А свой гребаный памятный фонд можешь запихнуть себе в одно место! Куда не попадает солнце!

Когда за ним захлопнулась входная дверь, Зои рухнула на диван и разрыдалась. Не сдерживая слез, она выплескивала все, что скопилось внутри, и не сразу услышала телефонный звонок. Вскоре включился автоответчик.

– Э-э… привет, Зои. Это я, – раздался знакомый голос. – Я…

Она в буквальном смысле соскочила с дивана и помчалась на кухню.

– Я здесь, Арт, – выдохнула Зои в трубку. Его прежнее прозвище слетело с губ прежде, чем она сумела себя остановить.

– Как ты?

Зои посмотрела на опухшее от слез лицо, отразившееся в стеклянной дверце кухонного шкафчика, и проговорила:

– Все хорошо. В полном порядке.

– Отлично. Э-э… не сочти за грубость, но не пригласишь меня к себе? Выпьем, поболтаем. Мне очень хочется тебя увидеть, Зои. Только ты ведь знаешь мою ситуацию.

– Конечно. Когда ты хочешь прийти?

– Может, в пятницу вечером?

– Отлично.

– Около восьми?

– Подойдет.

– Хорошо. Я с нетерпением жду встречи. Доброй ночи, Зои. Сладких снов.

– Доброй ночи.

Она медленно опустила трубку, не зная, как себя вести. Может, вновь удариться в слезы? Или начать вопить от радости?

Она выбрала последнее и принялась отплясывать ирландскую джигу прямо посреди кухни, мысленно уже строя планы на завтра. Нужно привести себя в порядок – значит, на повестке дня парикмахерская и магазины одежды.

А брат-говнюк может убираться к черту.

8

Вылетев из дома Зои, Маркус завалился в какой-то захудалый ночной клуб на Оксфорд-стрит, где познакомился с девушкой, которая была – как он свято верил в тот момент – точной копией Клаудии Шиффер. Но, проснувшись на следующее утро и взглянув на лицо незнакомки на соседней подушке, осознал, насколько сильно заблуждался. От яркой внешности, созданной с помощью макияжа, не осталось и следа; на фоне белой наволочки отчетливо выделялись темные корни осветленных перекисью волос. Заметив, что он