Детективное лето - Елена Ивановна Логунова

class="p1">— В кабинет без спросу пошла, — продолжала Верочка упрямо. — Чего ей там надо, в кабинете?! Это ж ваш кабинет! Книжку без спросу взяла! Чашки со стола таскает, я потом по всему саду хожу собираю!

— Чашки? — переспросил Макс. — Чашки и ложки, да?

— Что вы говорите, Максим?

— Ничего, — быстро сказал он. — Извините меня, Верочка.

И он побежал наверх.

На туалетном столике все было перевернуто вверх дном — они перевернули, когда искали перстень. Лиля на балконе разговаривала по телефону, и голос у нее был расстроенный.

Макс порылся среди разнообразных коробочек, штучек и банок, но не нашел ничего интересного. Щетка для волос попалась ему под руку, и он было бросил ее, а потом покосился, взял и посмотрел внимательно.

На щетке были длинные белые волосы.

Елки-палки!..

Макс вышел на балкон, на летнее, легкое, веселое солнце, которое путалось в соснах, и неровные игольчатые тени лежали на широких и теплых досках.

— Я сама не знаю, как это получилось, но… — говорила Лиля.

Макс подошел, вытащил у нее из ладошки телефон и нажал кнопку «отбой».

— Макс, ты что, с ума сошел?

— Лилька, вспомни!.. Ты вчера собиралась что-то делать с волосами, но Верочка притащила тебе телефон, и ты спустилась в кабинет. Дальше что было?…

Она смотрела на него во все глаза.

— Да ничего не было. Это с работы звонили, они мою статью не получили. Я отправила еще раз и вернулась. Только с волосами я ничего не сделала, не успела, потому что опять позвонили. Чего-то там уточнить надо было.

— И ты опять спустилась в кабинет?

Лиля немного подумала.

— Ну да. Компьютер у меня там. А телефон мне Марина принесла, потому что я его внизу забыла, как раз в кабинете.

— Ты пошла вниз, а Марина осталась в спальне?

— Макс, — сказала Лиля. — Она не могла взять перстень. Во-первых, она ничего о нем не знает. Во-вторых, она была в купальнике, таком, что… В общем, перстень никак не спрячешь, он же огромный! А у меня в кабинете была дверь открыта, и я ее хорошо видела.

— Она и не прятала перстень в купальнике, — сказал Макс мрачно. — Пойдем со мной.

— Куда?!

— В сарай.

В сарае было тихо и сумрачно, пылинки танцевали в солнечных лучах, пробивавшихся через щелястые стены.

Макс подошел к верстаку, заваленному остро пахнувшей стружкой, заставленному банками с засохшей краской, пакетами с удобрениями и еще какой-то ерундой.

— Ты здесь нашла чайную ложку?

— Ну да. Прямо вот тут, сбоку.

Макс посмотрел. Ближе всего к месту, на которое показывала Лиля, стояла жестянка из-под растворимого кофе, почти доверху наполненная гайками и шурупами, — тесть очень любил такие банки с шурупами, как будто ему то и дело приходилось что-то к чему-то прикручивать.

Макс перевернул банку, из нее хлынул водопад железок, и вдруг в самой середине полыхнуло зеленым огнем, негромко звякнуло и покатилось.

Прабабушкин перстень.

Лиля выхватила его и зажала в кулаке.

— Макс! Как ты его нашел?!

Он знал, что найдет перстень, и все-таки как будто не ожидал.

— Да уж, — сказал он, помедлив, и погладил ее по очень коротким темным волосам, — старших надо слушать.

— Макс?!

— Они нам не к дому, права Верочка.

— Марина и ее… жених?!

— Хахаль, — поправил Макс. — Верочка все правильно определила. Странно, что они перстень вчера не забрали. Хотя он мне говорил, что у него какие-то проблемы с машиной. И сегодня он ее должен привезти из сервиса. Видимо, предполагалось, что он приедет и спокойненько заберет из банки твой перстень.

— Макс, но как ты…

— Очень просто. Она целый день лежала в гамаке, мне Верочка сказала. Потом началась эта канитель с твоими звонками. В первый раз тебе трубку принесла Верочка, а во второй раз Марина. Она зашла в кабинет за книгой, на столе зазвонил твой телефон, и она тебе его понесла. Оба раза ты брала телефон и спускалась вниз. Верочка ничего из спальни взять не могла, она с нами столько лет, и… короче, не могла. А Марина могла. Ты ушла вниз, она осталась. Посмотрелась в зеркало, причесалась твоей щеткой — на ней остались длинные белые волосы. Ни у тебя, ни у Верочки, ни у Маруськи нет длинных белых волос!.. Потом стала открывать коробочки и наткнулась на изумруд. Вот и все.

— Нет, не все. Не все, не все! — Лиля разжала ладонь и показала ему камень, который словно наливался солнечным безудержным светом. — Где она его несла?! Как?! Он огромный, тяжеленный! И она мимо меня прошла, я хорошо ее видела!

— В чашке, — сказал Макс. — В кофейной чашке. Она пила кофе, чашка была у нее в руке. Верочка сказала, что Марина по всему саду оставляет чашки, а она, Верочка, их потом собирает! И ты сказала, что вчера в сарае нашла ложку. Только ты думала, что ее утащил домовой. Или дети. А на самом деле не дети и не домовой!..

— И… что теперь будет?

— Ничего. Я попрошу их уехать. Все-таки школьные друзья!

— Макс, не расстраивайся ты так.

— Я стараюсь.

Они еще постояли, а потом выбрались из сарая на свет и тепло. Сосны шумели высоко-высоко, их длинные тени лежали на дорожке, и пахло разогретыми стволами, смолой, летом.

— И все-таки я не повезу его в банк и не запру там в сейф, — сказала Лиля и подставила изумруд солнцу. Зеленый глаз снова загорелся торжествующе.

— Чтобы его опять утащили?

— Чтобы он и дальше нас оберегал, — твердо ответила она. — Ну, вот, от плохих людей, например.

— Ты… на самом деле в это веришь?

Она нацепила на палец кольцо, потянулась и поцеловала его:

— А ты нет?…

Людмила Горелик

Мария Дюваль принесет вам счастье?

Часть 1

Серьги от ясновидящей

Анна Васильевна могла читать только с лупой. Очки не помогали. Доктор сказал: «Капайте капли, чтоб не сильно ухудшалось, а больше ничего сделать нельзя!» Капли стоили дорого, а толку от них было мало. Поэтому старуха (так Анна Васильевна теперь себя называла, правда, не вслух) быстро перестала их брать. С годами она становилась все более экономной, хотя пенсии хватало. Ей хотелось, чтобы после ее смерти как можно больше осталось внучке. Дочка Анны Васильевны, Ирина, замуж вышла поздно, а развелась быстро: Танечке и двух лет не исполнилось. Муж как-то скоро опять женился и исчез, — уехал, оставив, впрочем, Ирине с дочкой однокомнатную квартиру.

Ирина мужа забыла быстро — Анне Васильевне, грешным делом, казалось, что и выходила за него Ира только чтобы