Джулия Хиберлин - Тайны прошлого

Хадсон кружил вокруг.

— Давайте, девушки, чуть меньше Дженнифер Энистон, чуть больше Анджелины Джоли. Убедитесь, что после вашего удара этот гад уже не сможет засорять генофонд.

С каждым ударом, выпадом и хихиканьем я все больше сомневалась в разумности идеи прийти сюда и привлечь Хадсона к своему делу. Я посмотрела на дверь. Может, он меня не заметил. Но Хадсон, словно прочитав мои мысли, поймал мой взгляд и подмигнул. Заметил — причем, наверное, с первой же секунды.

Сэди говорила, что он приходил на похороны папы, сидел на последней скамье в церкви, поэтому я его не увидела. Грубо было бы сейчас встать и уйти.

Чертова Сэди. Черт бы ее побрал за то, что рассказала мне: Хадсон вернулся из зоны военных действий и согласился вести сегодня это занятие в качестве услуги другу. Черт бы ее побрал за то, что выяснила и записала время и место, сунула записку мне в сумку и напомнила без слов, что я никогда никого не любила так, как Хадсона.

Со временем бо́льшая часть класса занялась отработкой упражнений. На бабушку с заднего ряда, ту, что с тростью и сногсшибательным ударом левой ногой, я бы даже рискнула сделать ставку.

— Колени, глаза, горло, пах, — сказал Хадсон. — Повторите.

— Колени, глаза, горло, пах, — послушно прочирикали ученицы.

— Туда и нужно целиться. Не забывайте.

Последние пятнадцать минут занятия женщины сидели на ковре, скрестив ноги, и слушали подробную лекцию Хадсона о том, как работают в Техасе законы об оружии, каковы преимущества и недостатки ношения пистолетов и перцовых баллончиков.

Аудитория завороженно внимала. Хадсон всегда оказывал такое впечатление на женщин. Сэди относила его к категории парней, которых можно привести домой и познакомить с мамой, но если мама вдруг узнает, что он творит с тобой по ночам, она будет в шоке.

Когда он улыбался, сильнее проступали веселые морщинки у глаз и ямочки на щеках. Он был неотразим — Джеймс Франко и Клинт Блэк в одном флаконе, магнит из сексуальной энергии, очарования и интеллекта. Когда Хадсон не улыбался, его губы складывались в твердую непроницаемую линию, и непроизвольно хотелось отступить на шаг.

Я много лет назад отступила и с тех пор продолжала пятиться.

— Вы стреляете в целях самозащиты, и пуля попадает в кого-нибудь. Это только начало ваших проблем, — сказал Хадсон женщинам, поднимая ладонь, чтобы защититься от волны протестов. — Неважно, были ли ваши действия оправданы. Вы должны нанять адвоката для расследования. После того, как вас оправдают, адвокат также понадобится, когда ваша «жертва» припечатает вас гражданским иском. — Он улыбнулся. — Эй, леди, такова жизнь в Америке, доме свободных людей.

Когда он закончил, девчушка-подросток, державшая свой айфон у колена на случай появления срочного комментария в «Фейсбуке», вскинула руку.

— А мне стоит купить пистолет?

— Нет, — отрезал Хадсон.

Она поморщилась и выпалила второй вопрос:

— А перцовый баллончик в качестве брелка?

— Это зависит от того, насколько ты злишься на своих парней.

— Меня родители сюда отправили.

— Да, — кивнул он, указывая на худенькую женщину в очках с проволочной оправой, которая подняла карандаш, на миг прекратив записывать в черном блокноте каждое его слово. Ее правый глаз заплыл синяком. — У вас вопрос?

Она прочистила горло.

— Какой именно пистолет вы посоветовали бы мне?

— Я бы вообще не советовал вам носить пистолет, — мягко ответил Хадсон, — если у вас недостаточно практики и он не подходит вам, как перчатка. Скажем так, многие женщины предпочитают револьверы сорок второго калибра или девятимиллиметровые. Некоторые пользуются автоматическим пистолетом Кольта. Все эти модели вполне эффективны и просты в применении. При достаточной практике, — подчеркнул он. — Никогда не пользуйтесь пистолетом, если боитесь его.

Она это записала.

Кому сегодня опаснее возвращаться домой, подумала я, мне или ей?

Мне хотелось умолять ее не возвращаться к мужчине, который оставил ей такой синяк.

Женщина лет тридцати, выпиравшая из своего розового комбинезона, как торт из формы, энергично замахала бриллиантовыми кольцами.

— Ладно, а как насчет такой ситуации? Мужчина с пистолетом приближается ко мне, а у меня пистолета нет. Каково мое первое действие? — Она замолотила руками по воздуху, имитируя карате.

— У него пистолет? — переспросил Хадсон.

— Да, и большой. — Она ничего не могла с собой поделать. И скосила глаза на его пах.

— А у вас нет?

— Именно. Так что мне делать в первую очередь?

Хадсон скрестил руки на груди и прислонился к классной доске, на которой были обозначены две нормативные дистанции для стрельбы, одну из которых я практиковала по воскресеньям.

— В первую очередь, — протянул он с техасским акцентом, — поступайте, как я. А я бы дал оттуда деру, да как можно скорее.

Аудитория взорвалась смехом, подростки помогли подняться престарелым леди, домохозяйки обступили Хадсона и засыпали его дополнительными вопросами, а я ждала в углу и думала о том, как унять жар моего тела до того, как он подберется слишком близко.

И вот наконец последняя женщина вышла за дверь, Хадсон уверенно зашагал ко мне, а я могла думать только о том, как он выглядит, оседлав быка, — воплощение грации и силы, сражающееся за свои восемь секунд.

Его проклятием стала скотина по кличке Бурильщик весом в тонну. Кличка имела отношение не к нефти, а к запасам западнотехасского тестостерона.

Мы с Хадсоном познакомились на родео, в тот год, когда мне исполнилось восемнадцать. Восемь месяцев сумасшедших скачек, страстных споров и секса в конюшнях, от которого пугались все кони. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько живой. А теперь он впервые за последние шесть лет оказался так близко ко мне, и я почти не могла дышать.

— Ну, Томми, — медленно, растягивая слова, произнес он. — И чем же я могу тебе помочь?

Впервые за последние две недели я захотела выглядеть лучше, а его взгляд все скользил по моему лицу без косметики, что, как он всегда говорил, ему особенно нравилось.

Никаких прелюдий, я сразу перешла к делу.

— Мне нужен кто-то из твоих приятелей-полицейских, чтобы проводить меня завтра в городскую тюрьму на встречу с убийцей, который может оказаться моим настоящим отцом.

— По рукам, — просто сказал он. — Если угостишь парой стаканов «Дульче Виды».

Час спустя мы сидели в расписанной граффити деревянной кабинке заведения под названием «Лассо», дыша клубами дыма, который в нашу сторону выдыхал чувак, похожий на Санта-Клауса, помешанного на черной коже.

Под курткой с шипами на Санте была футболка с надписью «Ты никогда не увидишь мотоцикл возле офиса психолога». Я решила не принимать это на свой счет.

Эта берлога в центре города обслуживала полицейских и байкеров, между которыми завязывалась почти невозможная дружба — после многих лет совместного распития пива и попыток не свалиться с барных стульев. Я не хотела знать, какие жизненные вопросы решаются в этом баре между двумя «враждующими» сторонами, то и дело выкрикивающими новые заказы. Но, несмотря ни на что, сидя здесь, я чувствовала себя в безопасности. Полчаса Хадсон усердно внимал мешанине диких фактов и всплескам моих эмоций, потом сам прочитал письмо, а затем сделал несколько звонков. И мое желание исполнилось. Завтра утром, ровно в шесть. Похоже, все знакомые Хадсона Бэрда либо задолжали ему услугу, либо хотели, чтобы он задолжал ее им. Теперь и я пополнила их ряды.

Я теребила ламинированный список, включающий сто пятьдесят видов пива со всего мира, и думала о том, принесет ли мне официантка порцию напитка из Фредериксберга под названием «Не Тупая Блондинка». Сегодня я чувствовала себя Изрядно Тупой Блондинкой, прямо-таки канонической.

Снова оказаться так близко к Хадсону Бэрду, зависеть от него было опасно. Однажды из-за меня он чуть не убил человека. Пока я валялась на больничной койке со своими переломами, он нашел распорядителя родео, который в последнюю минуту поставил в список Черного Дьявола, быка, неофициально исключенного в тот год из соревнований за свирепость: до этого он едва не убил двух других женщин-наездниц. Мне просто не повезло с жеребьевкой.

Хадсон не винил быка. Тот был первоклассным атлетом, выполнявшим свою работу, он был полутонной мышц и мог подпрыгнуть в воздух на полтора метра и вертеться на скорости сотня миль в час.

Нет, Хадсон винил человека, который усадил меня на этого быка. После того что Хадсон сделал с ним в баре «Стокъярдс», я просто не могла с ним встречаться.

По крайней мере так я себя убеждала. На самом деле я боялась встретиться с собственным будущим. Бык раздробил не только мою руку. Я сама рассыпалась на кусочки, я была уничтожена и не знала, что от меня осталось. У нас было еще одно свидание, очень неловкое, и с тех пор он перестал звонить. Иногда я думала, что, если бы один из нас решился на первый шаг, произнес бы еще хоть слово, мы могли бы уже пожениться и развестись, выгорев от накала чувств и силы характеров обоих.