Нулевой день - Рут Уэйр

Черт, а куда? Надо бежать из Лондона, только для начала взять одежду, еду и, самое главное, деньги. В голову пришел дом Хел, хотя полиция туда явится в первую очередь и неизвестно, как скоро. Не помешало бы забрать из дома тревожный чемоданчик, но это самоубийство.

Или нет?

– Ну, девушка, – поторопил водитель. – Едем или нет?

– Да, на… Солсбери-лейн, – определилась я и села в машину. – Дом десять. Знаете, где это?

– Ага, знаю.

Мы выехали на дорогу. Я оглянулась на участок, в любую минуту ожидая поток полицейских машин, однако ничего не случилось.

Я откинулась на спинку и решала, стоит ли так рисковать. И чем дольше думала, тем больше себя убеждала: не такая уж безумная мысль. Наверняка за домом следят, поэтому никто и не ожидает увидеть там беглянку. В первую очередь полицейские отправятся к Хел, а та честно скажет, что подвезла меня до участка. Потом… ну, пойдут искать еще где-нибудь. Возможно, отследят меня через телефон. Но к тому времени я уже убегу.

Я выключила мобильник и обратилась к водителю:

– Можете отвезти не на Солсбери-лейн, а на Солбсери-гарденс? Знаете, где это?

– М-м… – Водитель почесал затылок. – Вроде тупик за углом Солсбери-лейн? Там еще паб в конце?

– Точно. Туда подбросите?

– Конечно, мне все одно.

– Если получится, попробуйте объехать… – Я осеклась. Хотела попросить «объехать подъем на Солсбери-лейн», где стоял наш дом, но сообразила, какая это глупость. Я ведь в такси. Полиция не обратит внимания, а я к тому же оценю обстановку и проверю, уехали криминалисты или нет.

– Да? – напомнил о себе водитель.

– Неважно. Извините, голова не соображает. Поехали.

– «Домой, Джеймс, лошадей не жалей»[8]? – рассмеялся водитель, а я без улыбки кивнула. Домой-то, конечно, а кто меня там поджидает…

Через десять-пятнадцать минут машина свернула на Солсбери-лейн, и перед глазами с мучительной точностью встала картина утра, когда я ехала по тому же месту, утомленная разговором с полицией, в надежде поскорее добраться до дома и не подозревая, что там ждет.

Машина медленно скользила по дороге, чуть подскакивая на лежачих полицейских, а я пыталась разглядеть в окне дома какое-нибудь движение. Ничего не увидела. Шторы задернуты, дверь закрыта, и никаких следов полиции, разве только патрульная машина на участке, а за рулем – едва различимый силуэт. Этот сотрудник либо окончил осмотр, либо ждал специалистов. Внутри не горел свет, хотя день выдался серый и пасмурный. Остальные машины были соседские. Я выдохнула. Через рот. Три, два, один…

– Вы как? – Водитель свернул на Солбсери-гарденс, и в животе что-то сжалось от волнения.

– Все хорошо, спасибо. Сколько с меня?

– Двадцать два фунта сорок пять пенсов. В общем, двадцать два.

Я протянула ему деньги Хел.

– Сдачи на пять фунтов, пожалуйста.

Водитель кивнул и отсчитал монеты. Я положила мелочь в карман, вышла из машины и с колотящимся сердцем направилась по Солсбери-гарденс к сомнительного вида гаражам в конце переулка.

Справа от гаражей находилась небольшая заросшая тропинка, которой когда-то пользовались мусорщики, еще до того как в палисадниках начали ставить баки на колесиках. Сейчас тропинка заросла крапивой и ежевикой, но пройти было можно, к тому же колеса велосипедов и детских машинок укатывали траву.

В конце стояли ворота. Код я забыла, да и проще подтянуться и перелезть. Никто не заметит, а если заметит, ничего не скажет. Не такой у нас район.

Сзади дома выглядели совсем иначе, и я с трудом опознала наш, поначалу думала, что пропустила. Нет, он был передо мной: белая стена, квадратик лохматой травы и вьющиеся колючие розы, которые я посадила скорее в целях безопасности, чем из любви к цветам. Они выросли и оплели всю стену, защищая дом от злоумышленников. Проклиная прежнюю себя за осторожность, я сняла пальто, дрожа от некстати налетевшего февральского ветра, и набросила на стену, прикрывая розы. Какая-никакая польза, хотя шипы все равно впивались в ладони, пока лезла наверх.

Я тихо спрыгнула в сад, сняла пальто и тотчас залезла под столик во внутреннем дворе. Сердце бешено забилось от страха: вдруг кто увидит? Однако никто не выглянул из задней двери. Через несколько минут я выпрямилась и грустно оглядела окровавленные руки. Тут я ничем помочь не могла, лишь вырвать самые крупные шипы, вытереть кровь о джинсы и готовиться к следующему испытанию – проникновению в дом. Тяжелая задача, ведь я пришла без инструментов и даже ключей (они остались в рюкзаке в полицейском участке), но Малик была права: Гейб никогда не пустил бы в дом неизвестно кого и не сидел бы в наушниках, пока ему режут горло. Нет, убийца пробрался в дом тайком, а, следовательно, и я могла.

У меня было два преимущества: во‑первых, уже не волновали следы. Мои отпечатки и ДНК и так остались по всему дому, а значит, перчатки и накидка на одежду не понадобятся. А во‑вторых, я знала планировку и все слабые места.

Только вот какие? Мы с Гейбом следили за безопасностью – работа обязывала – и держали дома уйму дорогого компьютерного оборудования, так что первый этаж исключался. На задней двери был врезной замок и прочные засовы, а окна на первом этаже с датчиками сигнализации запирались на два замка. Я, конечно, знала код, но, если при вскрытии двери есть полминуты на отключение сигнализации, с окном такое не прокатит: разобьешь любое, и сработает сигнализация, – а ведь нужно еще залезть в дом и подняться в гостевую спальню прежде, чем коп заметит.

А вот второй этаж… другое дело. Окинув взглядом задние дворы по соседству, я подтащила садовый стул к одноэтажной пристройке к кухне и забралась на плоскую крышу.

Там было еще холоднее, а ветер чуть не сбил меня с ног, когда выпрямилась. Я осторожно обходила подернутые льдом лужи. Не хватало только поскользнуться.

Вот и окно в ванную. Как всегда закрытое, но я заметила кое-что странное. Вентилятор в проеме не вращался. Обычно мы оставляли вентилятор включенным: в ванной было три наружные стены, она нередко страдала от холода и сырости, и только вытяжка спасала от плесени. В такой ветреный день лопастям положено вращаться с бешеной скоростью, а они даже не шевелились. Полиция выключила? Зачем?

Я изучила вентилятор из полупрозрачного пластика. По углу шла трещина, которой я прежде не видела, а ведь смотрела на него каждый раз, когда чистила зубы или мыла руки с тех пор, как мы переехали на Солсбери-лейн. Окинув вентилятор