Дьявол из Огайо - Дарья Полатин

с головой была погружена в свои мысли, и я стала проводить больше времени с Мэй. Мама сказала, что поиски новой приемной семьи затянулись, и я решила извлечь из ситуации максимум пользы. Кроме того, мы с Мэй стали больше общаться в школе, так как посещали одни и те же уроки, и мне было даже забавно видеть ее и дома тоже. Мэй с самого начала приобщила меня к своей новообретенной популярности, что было очень мило с ее стороны – особенно учитывая, что я не была особо любезна с ней, когда она только приехала. Кроме того, я привыкла к тому, что дома я сама по себе, но с тех пор, как однажды утром перед уходом в школу Мэй успешно отстояла мой наряд от осуждения Хелен, мне начало нравиться, что у меня есть союзница. И хотя у меня был Айзек, было приятно иметь подругу.

Мы с сомнением смотрели в экран, пока говорящая голова рассказывала о том, как наносить липкую темную жидкость. Я никогда не умела правильно краситься, однако заставляла себя совершенствоваться в этом деле, смирившись с тем, что, скорее всего, это совершенствование займет у меня всю оставшуюся жизнь. Обычно я красилась не очень сильно – достаточно, чтобы глаза «выделялись», как говорил Айзек, и чтобы я не выглядела постоянно как страдающий бессонницей зомби.

Что еще более важно, меня никогда раньше не приглашали потусоваться со старшеклассницами, так что я решила, что это будет идеальным поводом для того, чтобы стать более ухоженной.

Ларисса Делиберо пригласила нас на вечеринку в дом старшекурсницы Челси Уифф в эту субботу вечером. Точнее, она пригласила Мэй, а заодно и меня. Последние пару недель мы с Мэй тусовались с Лариссой и ее командой, и, несмотря на мой первоначальный скептицизм касательно общения с самоуверенными крутыми девицами, это оказалось очень весело. По настоянию Лариссы мы все вместе отправились в магазин, чтобы купить косметику. Я и не подозревала, что покупка косметики – групповое занятие: обычно я делала это в одиночку, как бы невзначай, когда оказывалась в супермаркете. Но надо признать: неплохо иметь рядом подруг, которые могут напомнить, что, как бы это ни было модно, синяя тушь или розовые тени для век – ужасная идея. Ларисса хвасталась жидкой подводкой для глаз, и я купила на пробу, хотя никогда раньше ею не пользовалась. Мэй спросила меня, как ее наносить, но я понятия не имела, поэтому мы обратились к YouTube.

– Может, попробуем? – предложила Мэй, направляясь в ванную.

Обычно я не была склонна к авантюрным поступкам – особенно, когда последствия могли быть чертовски плохими. Глядя на эту опасную густую черную жидкость, я вдруг представила, как размажу ее, она потечет по моему лицу и в итоге я не смогу пойти на вечеринку, потому что буду выглядеть как опозоренная поп-звезда.

Но Мэй, похоже, была в восторге от подводки, так что я подумала почему бы не попробовать? Во мне заговорила новая храбрая Джулс.

Мэй щелкнула на видео, чтобы запустить его снова. До приезда в наш дом у нее не было опыта общения с интернетом, но я показала ей, как им пользоваться, и она быстро научилась.

Подражая девушке из ролика, Мэй постаралась ровно держать руку, чтобы нанести подводку.

– Холодная! – воскликнула Мэй, прикоснувшись палочкой-аппликатором к веку. Я рассмеялась. У нее на веке осталась черная точка.

– Ты можешь это исправить? – спросила она.

Я очень переживала, что испорчу макияж еще больше, но знала, что не могу оставить Мэй выглядеть так, словно ее пропустили через искажающий фильтр в Snapchat.

Я порылась в своей маленькой, покрытой пятнами косметичке и вытащила обычный карандаш для глаз.

– Давай попробуем так. Думаю, черный подойдет, – решила я, поднося его к лицу Мэй. – А еще можно слегка размазать его и сделать смоки айс.

– Это будет выглядеть так, будто у меня на глазах дым?

– Предполагается, что это сексуально, – пожала плечами я.

Глаза Мэй на мгновение расширились, но потом стали прежними. Ее определенно коробило все, что было связано с сексом. Из того немногого, что я узнала о ее прежней жизни, следовало, что общество, в котором она выросла, было довольно строгим и даже ханжеским.

– Закрыть глаза?

Я посмотрела на ее безупречную кожу. За несколько недель ее пребывания в нашем доме я не заметила, чтобы у нее выскочил хоть один прыщик. У меня они появлялись нечасто, но все же мы были обычными подростками. Ее щеки от природы были розовыми. Она действительно не нуждалась в макияже.

Осторожно прижав кончики пальцев к краю ее века, я аккуратно зажала в другой руке карандаш. Кожа у Мэй была мягкой. Я приложила кончик карандаша к уголку ее века и провела им вдоль линии ресниц – куда увереннее, чем делала большинство вещей в своей жизни. Получилось ровно.

Затем я сосредоточилась на другом глазе и проделала то же самое. Успешно.

– Теперь размазываем.

Я провела безымянным пальцем по ее векам, описывая небольшие круги. Добавила немного теней и выровняла общий тон. Закончив, я полюбовалась своей работой. Мэй выглядела прекрасно – взросло и сексуально, но не так, будто приложила для этого слишком много усилий.

Мэй неуверенно взглянула на свое отражение.

– Ты редко красилась в детстве, – предположила я. В ответ она покачала головой. – Я тоже. Родители не разрешали мне краситься до двенадцати лет. Мама не хотела, чтобы у нас сформировалось искаженное самовосприятие или «чрезмерное превознесение внешней красоты».

– А вот Дани красится.

Я удивилась, что Мэй это заметила, но она была довольно наблюдательной. Она замечала, что я иногда ем поджаренный хлеб за завтраком и что мой папа всегда любит сидеть с левой стороны стола, поэтому стала занимать место рядом с ним.

– Да, ей исполнится двенадцать только через месяц, – ответила я, – но она убедила мою маму, чтобы та разрешила ей краситься, как только она избавится от всего своего детского жира. Ведь должна же была моя сестренка эффектно выйти в свет с началом этого учебного года.

Мне пришло в голову, что до двенадцати лет я даже не думала просить маму разрешить мне накраситься. Мне никогда не приходило в голову оспаривать правила. Я всегда просто соглашалась со всем, чтобы сохранить статус-кво.

– Наверное, я никогда не думала о том, что можно не следовать правилам, – призналась я Мэй.

– Я тоже, – кивнула Мэй. – Но потом я больше не могла этого делать.

Она задумалась, водя пальцем по гладкому краю раковины.

– В каком смысле? – с интересом спросила я.

– Когда-то я следовала множеству правил. А потом это стало… слишком… – Мэй