Зверь в тени - Джесс Лури

по кличке Миссис Брауни. Она шипела на всех, кроме него и меня, и Рикки знал, что мне нравилось ласкать ее шелковистую шерстку. Миссис Брауни позволяла нам с Рикки ее гладить, но терпеть не могла, когда ее брали на руки. И поэтому он всегда приходил с расцарапанными руками, клал котяру на кровать рядом со мной, а сам плюхался в кресло и начинал жаловаться на своих сестер, братьев и родителей. Он болтал до определенного, лишь ему ведомого момента, а потом подхватывал рассвирепевшую Миссис Брауни и исчезал до следующего дня.

Мне это помогало, не давало погрязнуть в чрезмерной жалости к себе. Рикки навещал меня со своей старой полосатой кошкой, никогда не расспрашивал о произошедшем и не притворялся, будто все нормально; только называл меня Тыквой чаще, чем Хизер. Он перестал приходить, как только с меня сняли все бинты. И впоследствии мы никогда не говорили с ним о тех визитах, вели себя так, будто ничего не было.

Но стоило мне о них вспомнить, и сердце забилось сильнее.

Я уже собралась спросить Рикки, помнит ли об этом он, как парень выпустил изо рта струю дыма.

– Дерьмово выглядишь, – прищурился он.

– Спасибо, Рикки. – Я закатила глаза.

Вот почему я никогда не напоминала ему о тех визитах.

Оставив Рикки жариться под уже раскалившимся солнцем, я поспешила в прохладу комнаты отдыха. И застала в ней Клода, достававшего с полки коробку с соломинками. Парень встретил меня натянутой улыбкой. Он наверняка чувствовал, что прошлой ночью что-то случилось. Мы знали друг друга всю жизнь. Но давить на меня Клод не стал.

– Похоже, смена будет тяжелой, – произнес он, кивнув в сторону входной двери. – Там уже очередь собралась.

Я отметилась в книге прихода.

– Кто ест хот-доги по утрам?

Но стоило мне вспомнить, чем меня стошнило прошлой ночью и как я поутру смывала рвоту с лужайки, на меня опять накатила дурнота.

– Уже двадцать пять градусов, – заметил Клод. – Люди сожрут что угодно, лишь бы побыть в помещении с кондиционером.

***

– Ты придешь завтра на мою вечеринку?

Голову Рикки прикрывал такой же бумажный колпак поверх сеточки, как у меня и Клода. Склонившись у автомата с газировкой, он наполнил пластиковый стаканчик убийственной жидкостью. Это была первая передышка, выдавшаяся нам за два часа. Покупатели тянулись непрерывным потоком. И всякий раз, когда к моей кассе подходил мужчина, я ловила себя на мысли, что выискиваю глазами на его запястье медный браслет. Хотя велела себе позабыть о прошлой ночи и пообещала о том же Бренде. А еще я пообещала подруге, что пойду с ней на вечеринку Рикки.

– Наверное.

Сказав это громко, я неожиданно для самой себя почувствовала дрожь возбуждения. Если хижина находилась там, где говорила Бренда, мне впервые предстояла вечеринка в каменоломнях. И это было очень важно для девчонки, выросшей в Пэнтауне. Как, впрочем, и для всех ребят района.

Еще бы! Разве это не здорово – прыгать со скал в ледяную пучину без шансов остановиться и перевести дыхание, потому что она была бездонной, зияющей дырой, возможно, простиравшейся до самого центра Земли? Дырой, в которой могли прятаться доисторические водные чудовища, жуткие существа с пупырчатой кожей и острыми зубами, способные уцелеть лишь на огромной глубине, но иногда – раз в несколько лет – всплывающие, вытягивающие свои щупальца и обвивающие их вокруг твоих лодыжек, чтобы утянуть тебя вниз за компанию.

– А можно мне прийти? – спросил Клод, вынырнув откуда-то сзади с пакетом салфеток для дозатора.

– Утыркам без пары там не место, – заявил парень, вдруг выросший у прилавка.

Он выглядел так, словно сошел с экрана 50-х годов: черные как смоль умащенные волосы, поношенные джинсы с отворотами, позвякивающие пряжки на кожанке. Как он не упарился в этой одежде в такую жару?

– Привет, Эд! – воскликнул Рикки и, отпив глоток газировки, разбавил ее апельсиновым соком. – Тыква, ты уже знакома с Эдди?

Я моргнула. Так вот он какой, этот легендарный Эд! Парень, которого моя подруга Морин находила «чертовски сексапильным». Я ощутила внутренний трепет. Невысокого роста, с желтыми зубами курильщика, он все равно был жутко привлекательным, несмотря, а может быть, как раз благодаря своей странной манере одеваться. Похоже, этот парень не страшился оказаться в центре внимания. В Пэнтауне такая самоуверенность всегда была в чести. Уж не ее ли разглядела в нем Морин?

– Привет, дорогуша. Как тебя звать?

Хотя Эд и выговорил эти слова так, словно играл главную роль в пьесе Теннеси Уильямса, он явно был миннесотец, как и все мы – «потомки шведов, сошедших с корабля». И все же я была поражена тем, каким низким и глубоким был его голос, учитывая компактное тело.

– Хизер.

Эд коснулся воображаемой шляпы:

– Рад нашему знакомству, Хизер.

– Она барабанщица в той группе, о которой я тебе говорил. – Рикки нервно переступил с ноги на ногу. – О выступлении которой ты договорился на ярмарке.

Я заметила, что Рикки постеснялся поставить себе это в заслугу в присутствии Эда. А тот, не сводя с меня глаз, медленно растянул губы в приятной улыбке.

– Значит, ты подружка Морин, – сказал Эд.

Я кивнула. А самой вдруг стало интересно: где и как они сошлись с Рикки? Ведь Эд был старше. Сильно старше, чтобы тусить с подростками из средней школы, даже такими безбашенными, как Рик. Но долго размышлять на эту тему я не смогла. Эд был слишком волнующим и пугающим. И казался крайне неуместным в свете ярких огней, среди чистых скатертей кулинарии. Глядя на его черные напомаженные волосы и кожаную куртку на фоне пастельных нарядов жителей Пэнтауна, я невольно представила лоснящегося камышового кота, выпущенного на волю в контактном детском зоопарке.

– Морин – хорошая птичка, – еще шире улыбнулся Эд. – У тебя есть «Ар-си кола»?

– Конечно, – ответил Рикки, извлекая из диспенсера одноразовый стаканчик.

– Тебе не положено подавать еду и напитки, – встрял Клод, озираясь по сторонам в поисках администратора.

На Рикки уже накатали две жалобы в этом месяце: одну за то, что он не надевал сеточку на волосы, а вторую за слишком частые перекуры. Он действительно играл с огнем.

– Тебе не положено подавать еду и напитки, – передразнил Клода Рикки, продолжив наполнять стаканчик. – Знаешь, Клод, а ты можешь прийти на вечеринку, но только если приведешь с собой двух девчонок.

Эд фыркнул, словно Рикки выдал что-то смешное, а потом перегнулся через прилавок и пихнул Клода в плечо:

– Что за имя у тебя такое, Колд? – спросил он. – Может, у тебя и сеструха есть по