Берт Исланд - №1 в Чикаго

Едва он переступил порог кабинета Брунсвика, как услышал его торжествующий возглас:

— Теперь он у нас в руках! — Кто?

— Убийца, кто же еще!

— Где он?

Лейтенант был вынужден дать задний ход, хотя и продолжал пребывать в прекрасном расположении духа.

— Установлено: человек, который пытался отправить на тот свет Гарнера посредством яда для насекомых, купил бутыль с распылителем в супермаркете «Все для туризма». Лабораторный анализ следов яда показал, что данный состав продается только в этом магазине. Теперь что скажешь?

— Изюминка в наш общий пирог.

Брунсвик довольно хмыкнул:

— Мы не пожалели усилий. Было задействовано двадцать четыре человека. — И лейтенант восторженно поведал, как его агенты проверяли каждую лавчонку, каждый магазинчик, пока не наткнулись на нужный.

— И как его опознали? — спросил Джо с подчеркнутым восхищением. Брунсвик раскраснелся от удовольствия.

— Яд для насекомых весной покупают довольно редко, особенно в таких количествах. По описанию продавщицы мы вычислили его. Рост примерно метр восемьдесят, стройный, лицо худое. К сожалению, на нем были большие темные очки.

— Как он был одет?

— Темно-серый однобортный костюм.

— Какое произношение? Голос? Прическа? Особые приметы?

Лейтенант пришел в замешательство.

— Говорит без акцента, цвет волос и прическа неизвестны — на нем была шляпа. Продавщица говорит, что на висках у него седина.

— Она так считает? — в голосе Джо уже не было ни восторга, ни интереса.

Лейтенант удивился перемене, которая произошла с Джо. Уолкер тем временем объяснил, что по таким данным, что они наскребли, вместо преступника с продавщицей мог разговаривать любой обыватель. А убийца мог запастись ядом и несколько недель тому назад или в другом штате.

— Ну, знаешь ли, так можно усомниться во всем на свете! — надулся Брунсвик.

— Да я не к тому, что твои ребята плохо поработали, наоборот, — успокоил лейтенанта Джо. — Пока не доказано противоположное, будем исходить из версии, что мистер «С» — убийца и что это именно он купил бутылку с ядом в супермаркете «Все для туризма». Теперь мы знаем, как он одет: темно-серый однобортный костюм, шляпа, большие солнечные очки.

— Я передам эти данные во все районные отделения. Пусть начинают розыск на своей территории. — Лейтенант встал. — Всеобщая мобилизация! Акция начинается!

— У меня есть маленькое добавление, — произнес Джо, мысленно одобрив распоряжение Брунсвика. — Надо устроить засады возле преступных троп. Одной из них является клуб «Морибан» и его окрестности. Я все более начинаю верить, что дело Рэсса и дело Гарнера связаны друг с другом. Рони в ту трагическую для него ночь проходил через вращающуюся дверь «Морибана». Я бы продолжал заниматься этим сам, как и прежде, но лицензия частного детектива для них не убедительна, полицейский жетон вразумит их больше…

— Эти типы из ночных баров ведут себя нагло, ну, да мы их переплюнем, — твердо заверил Брунсвик. — А чем ты займешься, Джо?

— Дамой, которой Рони подарил свою последнюю любовь! — очень серьезно ответил комиссар Икс.

Глава девятая

На другой день Джо предстал перед полуодетой Эллой Мурейрой.

— Ты?! — удивилась она. — Вот уж кого не ожидала!

— Это почему же?

— А то ты не догадываешься. Принимала тебя вчера не совсем вежливо.

— Брось, не переживай! — успокоил ее Джо. — Вот если бы я попросил чашечку кофе, тогда…

Элла рассмеялась:

— Наберись терпения, сейчас приготовлю! — Она быстро сварила кофе, достала сливки, сахар.

— Пожалуй, надо одеться по-настоящему, — спохватилась она, запоздало демонстрируя застенчивость.

— У тебя, что, есть приличные платья? — фамильярно подыграл Джо.

— А как же! — она восприняла его вопрос очень серьезно. — Имей только терпение!

— Этого товара у меня навалом, — согласился Джо. Он был действительно терпелив. К тому же, с одетыми дамами вести разговор для него было куда проще.

Элла выскользнула в соседнюю комнату, оставив дверь открытой. Джо сидел так, что мог наблюдать каждое движение девушки. Она перемерила несколько платьев, отбрасывая их в сторону, пока, наконец, не остановилась на одном — нежно-желтого цвета, из тонкой шерсти.

— О-о! — притворно всплеснул руками Джо. — Королева из волшебной сказки, да и только!

— Еще чашечку кофе? — она прямо-таки таяла от комплимента. — Хочешь послушать мою последнюю пластинку? Говорят, что мой голос нельзя спутать ни с каким другим. И я дала себе клятву…

— Какую? — без нажима в голосе поинтересовался Джо, потому что Элла, оборвав себя на полуфразе, погрузилась в музыку и звуки собственного голоса.

— Что? Ах, да! Я поклялась, что как, только будут проданы первые пятьдесят тысяч пластинок, так сразу же брошу все свои дела и стану только петь.

Джо почувствовал, что Эллу относит от темы, ради которой он и пришел к ней, и решил деликатно ввести разговор в нужное русло.

— Ты замечательно поешь, — похвалил он. — Я знаю Карибское море, Ямайку и соседние с ней острова. Твое удивительное пение сразу же перенесло меня в неповторимый райский уголок. Это не под силу ни книгам, ни кинофильмам. Когда вернусь в Нью-Йорк, обязательно куплю твою пластинку. Если, конечно, я смогу туда когда-нибудь вернуться.

— Хочешь, я тебе ее подарю?

— Конечно! Впрочем, — он зажмурился, словно мысленно рисовал какую-то картину, — пусть лучше будет так: если я снова попаду на Бродвей, то зайду в магазин и попрошу твою пластинку. Мне будет приятно вспомнить эти минуты. Я буду любоваться твоей фотографией, вспоминать Чикаго и думать с благодарностью, что ты однажды мне очень помогла в довольно трудной ситуации.

Элла слушала не перебивая.

Теперь, при дневном свете, он хорошо рассмотрел лицо девушки: безжалостная рука жизни уже успела набросать возле уголков глаз и крыльев носа первые нестираемые черточки. Черточки становятся резкими, если беды и заботы не уменьшаются, наоборот, благополучие может их на какое-то время заретушировать.

— Элла, вчера алкоголь немного затуманил твою хорошенькую головку, да и я тоже был не в себе. А тут — такое деликатное дело. — Он перевел дыхание, прикидывая, насколько подходящ такой монолог для нее. — Ты добрая девушка, — Джо решил, что настало время действовать более прямолинейно, — и тебе, я думаю, не безразлично, что случилось с тем человеком, карточку которого я тебе показывал. Другую, наверное, это бы не тронуло, но ты артистическая натура. Вероятно, и сама мучаешься, желая рассказать о нем всю правду, но что-то удерживает тебя. Но я… с тобой.

Она глядела на него как завороженная.

— Начнем сначала, — предложил Джо. — Человека на фотографии зовут Рони Рэсс. В последний раз его видели с тобой и больше ни с кем. А потом он исчез.

— Я ни в чем не виновата, — в голосе ее послышались слезы. — Клянусь, ни в чем!

— Знаю. Но после того, как Рэсс вышел из «Морибана», след его оборвался. Машину нашли возле канала — пустой! Ты признаешь, что была с ним?

Она замахала руками:

— Да, но не в том смысле. Он несколько часов сидел в «Морибане», потом пригласил меня к своему столику. Один раз мы с ним потанцевали, и он ушел.

— Это все так, Элла? Ты ничего не скрываешь?

Она закрыла глаза и прошептала:

— Он со мной расправится.

— Тебя запугали?

— Меня предупредили, что я не должна говорить ни слова о том, что условилась встретиться с Рони.

— Когда именно?

— Мы договорились провести вместе конец ближайшей недели. — Голос Эллы от волнения сделался хриплым. — Он не скупился, принял все мои условия.

— Чем он пытался охмурить тебя? Насколько я понимаю, реклама ему необходима, не такой уж он красавец, чтобы девушки, такие, как ты, Элла, клевали на него без приманки.

Элла согласно наклонила голову:

— Он говорил о своем доме на берегу озера, о прогулке на яхте, мясе на вертеле…

— Вот как… — Джо был благодарен ей за откровенность. Элла дала ему кое-какие полезные сведения. — И больше ты его не видела?

— Рони должен был заехать за мной в пятницу, но не приехал. Я удивилась, он вроде бы не из тех, кто не выполняет своих обещаний. Потом я о нем почти совсем забыла.

— Как понимать это «почти»?

— Через четыре дня мне позвонил мужчина.

Джо казалось, что он слышит, как пульсирует жилка у нее на шее.

— Что он сказал?

— Я буду помнить его картавый голос всю жизнь: «Молчание — серебро, слова — смерть. Если ты кому-нибудь вякнешь о Рони Рэссе, считай, что ты подписала себе смертный приговор. Ты его не знаешь, ни разу не встречала в „Морибане“. Молчание — серебро, слова — смерть! Повторяю, чтобы ты лучше запомнила!»

— Что было еще?