Диана Кирсанова - Созвездие Овна, или Смерть в 100 карат

Мужик затравленно оглядывался по сторонам и протестующе мычал, не совершая тем не менее никаких попыток освободиться, хотя при желании сделал бы это легко: Антон был как минимум в полтора раза его тоньше, да и мускульной силой мой приятель пока еще уступал этому громиле с руками, больше похожими на ковши экскаватора. И все же Николаша абсолютно не сопротивлялся, а может быть, просто не понимал, что происходит. Свободной рукой он сжимал круглую деревянную рукоятку заточки, а весь перед его несвежей тельняшки был вымазан - по ней шли страшным узором широкие красные полосы.

-  Вызывай милицию, - хмуро приказал мне Антон.

...А потом была милиция, «Скорая» тоже приехала, хотя уже было поздно. Николашу этого почти сразу увезли. Мы дали показания - рассказали все, что видели... И в морге - тоже.

Надо ли говорить, что все это мы рассказали именно следователю Алексею Бугайцу? Он сидел напротив и два часа подряд, пока шел допрос, скрипел на меня зубами. Я же чинно восседала на жестком табурете и, честно глядя в холодные глаза следователя, всем своим видом демонстрировала предельную лояльность.

-     Значит, вы по-прежнему продолжаете утверждать, что не имеете к убийству, случившемуся возле вашей редакции, никакого отношения? - скрежетал Бугаец. - Ну хорошо. А если я задам вам этот вопрос неофициально, что называется, без протокола? По-дружески?

-     Я вам так же по-дружески отвечу, что никакого отношения не имею!

-     А что тогда означает ваше появление здесь?

-   А что, Конституция нашего государства ограничивает свободу передвижения?

Долго, очень долго Бугаец смотрел мне в глаза.

-  Так. Ясно. Значит, не хотите разговаривать по-дружески...

Меня разобрала такая досада, что я твердо решила на этот раз не давать этому зануде ни малейшего спуску:

-      Ну, отчего же, - так и расцвела я в царственной улыбке, -настоящая дружба - такое редкое явление, а нам так с вами повезло! Да. Дорожить дружбой, искать дружбу, воспевать дружбу, помнить о своих друзьях день, и ночь, и снова день - вот наш прямой долг! Кстати, Алексей Федорович, вы не подарите нам свою фотографию? С надписью...

-      Я хочу знать, зачем вы приходили в городской морг - ваше описание нам дал один из сотрудников - и почему вскоре после вашего визита там было обнаружено два мертвых тела. А кроме того, мое любопытство простирается также и до вот этого дома, где проживала санитарка Чернобай, которую тоже нашли убитой, и в протокол об этом происшествии я сейчас собственноручно вписал вашу фамилию! И еще я хочу знать...

-      «Хочу все знать!» - мечтательно протянул Антон, который понял меня с полуслова и тоже включился в игру. - Был, кажется, такой киножурнал?

- Да... давно. Так вот, я хочу знать...

-     Чего только не хотят знать люди! - заметила я. - Например - можно ли достать языком собственный локоть? Умеют ли слоны прыгать? Как называется обратная сторона коленки?

-     Бывают ли левши среди полярных медведей? - подхватил Антон. - Как делают трехцветную зубную пасту? Сколько кусков мыла получится из одного среднего прокурора?

-     Да, - вздохнула я, - каждый из нас хочет что-нибудь знать...

-     Я не понимаю, почему...

-   Понимать! - оживился Антон и подмигнул мне. - Да-да, вы правы: не только знать, но и понимать! Всем нам в жизни не хватает понимания. Почему у кошек не бывает радикулита? Почему погибла Атлантида? Почему кровь у кузнечика белого цвета? Почему Шекспир и Сервантес умерли в один день? Человечество желает постичь эти тайны уже много-много лет...

-     Вы не даете мне сказать!

-     Сказать! - подхватила я. - Как много потеряли люди от того, что некоторые из нас не имели возможности что-то сказать! Троянцы не дали договорить Кассандре, итальянцы не дослушали Джордано Бруно, французы не поверили Нострадамусу! Если бы хотя бы одному из них дали сказать...

-   Юлия Андреевна! - совсем несолидно взвизгнул вспотевший Бугаец. - Вы будете отвечать на мои вопросы?!

Я посмотрела на Антона: он еле заметно покачал головой. Дальнейшее издевательство над следователем могло стоить нам пятнадцати  суток  за   мелкое  хулиганство.   Мы   и  так  позволили  себе пошалить, исключительно в расчете на то, что арестовать нас за здорово живешь Бугайцу помешает мой журналистский статус: прокуроры и милиционеры предпочитают лишний раз не связываться с корреспондентами известных газет.

Следователь, не торопясь, поднялся и вышел вон.

Был уже почти час дня, когда мы выехали за пределы Москвы и взяли курс в Береговой. Этот поселок, славящийся на всю округу своим мясо-молочным фермерским хозяйством, вовсе не являл собой ту привычную многим картину разрушенного села, на фоне которой депутаты-аграрии любят перед прицелом телекамер костерить демократов, а по руинам старых коровников и амбаров там и сям снуют синеносые личности в неопрятных телогрейках.

Напротив, обитателям Берегового удалось сохранить свою малую родину в том виде, в каком она пребывала, будучи еще составной частью колхоза-миллионера: здесь имелись и выложенные цветной мозаикой стены сельского клуба, и обязательные резные ставенки на аккуратных домиках, и асфальтированные дорожки в центре поселка.

Главным же украшением и гордостью жителей Берегового был, конечно, огромный колбасный цех, где и работало почти все местное население. Трубы этого цеха надменно возвышались над окрестностями, они почти прорастали сквозь морщинистые тучи и напоминали диковинные диаграммы на страницах доклада о росте отечественной экономики.

Антон, имевший претензию считать себя великим стратегом, некоторое время попетлял по деревенским улочкам, разгоняя вяло копошащихся кур и доводя до исступления огромных собак на цепях, которые    стерегли     практически     каждый    двор.     Редкие    прохожие посматривали на нас с ленивым интересом, но вообще-то народу на улицах было мало: как видно, в выходные дни селяне предпочитали копаться каждый на своем подворье.

В конце концов, мы остановились у клуба - то, что это именно клуб, следовало из рисованной вывески, прислоненной к бочкам с песком. Собственно говоря, сейчас это был еще не клуб, а пока лишь только его арматурный скелет, со всех сторон подпираемый мешками, бочками, кадками, грудами кирпича и бетонных плит. Неподалеку от того места, где мы остановились, виднелась яма с негашеной известью, из нее поднимался белесый пар. Словом, клуб еще только возводился, но возводился быстро и на совесть; стройка, несмотря на отсутствие рабочих, не производила впечатления заброшенной.

-  Сегодня выходной, рабочих нет, здесь и остановимся, чтобы нас вместе не видели, - сказал Антон. - Давай, старушка, выползай потихоньку. Встретимся часа через три. Ты адрес-то этого Ильи захватила?

Я сверилась со своей записной книжкой.

-  Захватила. А ты куда?

Антон достал из бардачка и нахлобучил на голову огромную, как хороший лаваш, черную кепку с непомерно длинным козырьком.

-     Пройдусь по домам-дворам, постараюсь узнать, не видели ли в поселке Одноглазого, «брата» или «сестру»!

-     А кепка зачем?

-     Кепка - камуфляж. Чтоб лица моего не запомнили, - он заменил свои простые очки на какие-то мотоциклетные колеса, вылез из машины, выгнал    меня    и    тщательно    запер    наш    агрегат    на    всякого    рода придуманные им самим замки.

-  Все. Через три часа на этом же месте.

И я пошлепала по сырым дорожкам - искать дом Ильи Нехорошева.

Оказывается, я хорошо запомнила его в лицо.

-  Вы что-то выяснили? Да?!

Плотный человек с топором в руках и выражением вечной усталости на лице, едва разглядев мою фигуру у калитки, сразу же набросился на меня с вопросами. Не глядя, он отшвырнул колун в сторону и шагнул мне навстречу, ступая прямо по раскиданным по двору березовым чуркам.

-  Узнали что-то новое? Да?

-      Нет, - не совсем честно сказала я. И глянула на Илью с сожалением: он остановился на полушаге, нервно облизнул губы и тяжело сел на бревно, опустив руки между колен и глядя на меня исподлобья.

-      Пока ничего нового, Илья, - повторила я. - Но мы в редакции постановили: эту тему не оставлять! Поэтому решили зайти с другого конца: узнать о прошлом вашей матери, познакомиться с другими родственниками Руфины... В конце концов, мы что-то обязательно выясним, честное слово! Но вы тоже нам помогите.

-      Да я-то что? Вы спрашивайте, если надо. Но вообще-то я еще тогда все вам рассказал.

-     И все-таки...

-      Валя! - вдруг гаркнул Илья. Тотчас сразу после этого крика, словно его караулили из-за занавески, на пороге дома показалась невысокая женщина с очень полными, раздутыми ногами. Ежась, она кутала плечи в пуховый платок.