Убийство в час быка - Ирина Градова
– Ну, пошли смотреть твоих тюленей! – широко улыбнулась она Толику, беря за руку Алину.
В этот момент зазвонил телефон Евгения.
– Минуту! – сказал он и отошел в сторонку. Звонок в законный выходной не предвещал ничего хорошего. Так и вышло!
– Народ, я вынужден вас покинуть! – виновато сообщил Евгений, завершив разговор.
– С работы? – нахмурилась Мила.
– Ну пап, так нечестно! – заныла Алина, хватая отца за рукав. – В кои-то веки выбрались куда-то вместе…
– Обещаю компенсировать вечером, – перебил он дочь.
– Как? – хором вопросило семейство.
– Любое место, какое выберете!
– Прям любое? – уточнил Толик, едва заметно переглянувшись с младшей сестрой.
– Эй, только не пицца! – замахала руками Юля. – Я на диете!
– Достала ты со своей диетой! – простонал паренек. – В нашей семье отродясь толстяков не было!
– Да, но никто в нашей семье еще не метил в солистки Мариинки! – парировала девочка.
– Ну, вы тут договоритесь о чем-нибудь, а я вернусь домой через пару часов, – поспешил попрощаться Евгений, понимая, что обсуждение затянется надолго.
* * *
– Ну, что думаешь?
Вопрос прокурора города Мерзлина был обращен к Евгению Паку, сидящему напротив него с каменным лицом. По этому лицу невозможно понять, что за мысли роятся в голове его обладателя: оно непроницаемо, словно у статуи Будды в храме Бонгеунса![3]
– О чем? – уточнил зампрокурора, не меняя выражения лица.
– В смысле – о чем? О деле, само собой!
– Э-э… вы называете «делом» вот это безобразие, Илья Сергеевич?
– Ну, не надо, – поморщился главный. – Не надо так уж сплеча рубить-то, Евгений Михайлович! Дело, конечно, сыроватое…
– Сыроватое?! – возмущенно перебил Пак, и на этот раз его лицо выразило все, что он думал о предмете разговора. – Да оно строится на показаниях всего двух свидетелей!
– Есть записи с видеокамер, а также с телефона…
– Надо еще проверить те записи! – снова перебил шефа зам. – Что-то подсказывает мне, они могли пропасть или утратить «товарный вид»!
– Ну так вот потому-то я и поручаю дело тебе: либо доведи его до ума, либо верни на доследование – в конце концов, мы тоже не боги!
– Но почему я?
– Потому, дорогой мой, что о случившемся кричат из всех телевизоров, утюгов и даже кухонных комбайнов! А кто у нас на короткой ноге с репортерами?
– Пресс-служба прокуратуры, – буркнул Пак, отлично понимая, к чему ведет начальство.
– Журналюги тебя обожают, – игнорируя реплику подчиненного, продолжил Мерзлин, – поэтому…
– Поэтому они еще пристальнее будут следить за развитием событий! Если вы, Илья Сергеевич, полагаете, что из-за своей, как вы выразились, любви ко мне СМИ умерят аппетиты…
– Я полагаю, – на этот раз уже перебил шеф, – что ты сумеешь представить нашу работу в наиболее выгодном свете!
Говоря эти слова, он вспоминал разговор с первым замом Денисом Корнеевым.
– Ты уверен, что Пак справится? – спросил он после того, как Корнеев предложил идею передать «горячее» дело Евгению.
– А какая разница? – беспечно пожал плечами тот. – Если справится, то все «плюшки» достанутся прокуратуре, а конкретно лично тебе, так? А если не сдюжит, то весь негатив падет на него одного, ведь репортеры будут следовать за своим любимчиком по пятам, фиксируя каждый его шаг!
Мерзлин знал, что Корнеев и Пак терпеть друг друга не могут, но это его не беспокоило: в конце концов, здоровая конкуренция в коллективе этому самому коллективу только на пользу! Корнеев видел в коллеге соперника – и не зря: Евгений Пак привлек внимание московского руководства, доведя до суда и выиграв несколько успешных дел. Сам по себе выигрыш прокуратуры не имел большого значения, ведь известно, что она побеждает гораздо чаще, нежели адвокатура. Важно то, что вопреки давлению со стороны общественности и начальства Паку удалось добиться результата! Скорее всего, рекомендуя его для нового дела, Корнеев преследует собственные интересы, пытаясь любыми способами дискредитировать конкурента, сбросить того с «олимпа», куда вознесли его представители СМИ. Последнее дело о Лоскутном Маньяке стало вишенкой на торте Евгения Пака, и Мерзлину уже звонили из столицы со странными вопросами по поводу его подчиненного. Мерзлин относился к Паку прохладно, с толикой недоверия и даже ревности: тот слишком самостоятелен и прямолинеен, а заставить его изменить своим принципам – вообще дело дохлое. Он пользуется своей известностью, понимая, что подвинуть его нелегко: вздумай начальство это сделать: поднимется слишком большой шум. Поэтому Пак порой позволяет себе такое, о чем другие не могут даже мечтать. С другой стороны, он крепкий профессионал и хорошо знает свое дело. Именно по этой причине Мерзлин сомневался, что Пак примет дело в том виде, в каком ему попытаются его всучить!
– Если он откажется, – продолжал между тем Корнеев, – отдашь любому, кому сочтешь нужным: они либо все завалят, либо вернут следаку. Но Пак ведь может и выиграть! В последнее время нас критикуют, и хороший «наезд» бесстрашной прокуратуры на сильных мира сего сыграет тебе на руку!
Слова первого зама имели смысл.
– Так что дерзай, Женя! – подытожил Мерзлин свой разговор с Паком. – Если заметишь серьезные нестыковки – возвращай на доследование. Но сам понимаешь, не хотелось бы, ведь случившееся обсуждается, а уж какая буря поднимется, если придется доложить общественности, что дело не дойдет до суда…
– Я понял, Илья Сергеевич, – буквально скрипя зубами, сказал Пак. – Сделаю все возможное!
– Вот и молодец! – похвалил шеф, самодовольно поглаживая подбородок. – Удачи тебе!
* * *
Докрутив фуэте, тоненькая фигурка в черном трико, еще больше вытягивающем и истончающем и без того стройный силуэт, замерла, храня на лице выражение полной безмятежности.
– Блестяще, звезда моя! – лучась счастьем, воскликнул сухонький пожилой мужчина, сидящий у окна. – Свободна!
Просияв, девочка сделала книксен и упорхнула. Взрослые провожали ее взглядами, пока за ней не закрылась дверь.
– Вот, Элла Борисовна, – ни убавить, ни прибавить, верно я говорю? – обратился к аккомпаниаторше мужчина.
– Вы слишком уж их хвалите, Андрей Михайлович! – неодобрительно поджала губы его собеседница, отворачиваясь от рояля, за которым сидела. – Они так распустятся совсем!
– Я знаю, кого можно похвалить, а кого и пожурить не грех, – отмахнулся он. – Юлечка не нуждается в понуканиях: она трудяга, каких мало, да и природа-матушка не обделила ее ни талантом, ни внешностью!
– Что касается внешности, то это, как говорится, на любителя, – скептически покачала головой Элла Борисовна. – С таким личиком ей вряд ли светит попасть на большую сцену!
– Да о чем вы? Она же красавица!
– Так посчитали бы в Китае или Японии, но
