Отродье. Следствие ведёт Рязанцева - Елена Касаткина

некоторые даже по улице умудряются ходить, не поднимая головы. И уже не знаешь, где у них жизнь реальная, здесь или в анналах смартфона.

Лена бесшумно проскользнула мимо.

— Стареющая женщина должна иметь много юмора, — 70-летняя соседка по комнате растянула губы в улыбку и отвернулась от зеркала.

— Вы замечательно выглядите, — попыталась утешить Лена.

— Да ладно… замечательно. Спасибо, что хоть на свои 70. — Агата Тихоновна скомкала сухонькой рукой покрывало, стянула его с кровати и бросила на стул. — А вам молодым надо ложиться спать пораньше, сон очень важен для сохранения красоты и свежести лица. Эх, жаль я это поздно поняла. Все куролесила по ночам. А теперь уже поздно что-то спасать. — Села, сняла хлопковые чулки и натянула на искореженные подагрой ступни мохнатые носки. — Почитаю, а ты ложись.

Лена с завистью посмотрела на теплые носочки, в которых утонули ноги старушки. Ей бы такие сейчас тоже не помешали. Кажется, где-то и у нее были, правда, не совсем такие, простые, хлопчатобумажные, но все приятней в холодную постель ложиться.

Лена подтянула пакет с вещами, порылась и вытянула один голубой в ромбик носок. Надела и продолжила поиски. Второй не находился, пришлось вывалить содержимое пакета на кровать, но парного носка не было, был только розовый махровый гольф, и он тоже был одиноким. Лена повертела гольф в руках, чертыхнулась и натянула на другую ногу.

— Ай, под одеялом все равно не видно, — подмигнула улыбающейся соседке.

— Эх, молодость, молодость. — Старушка открыла тумбочку и вынула пару таких же, как у нее, мохнатых вязаных тапочек-следочков. — Вот держи, новенькие, еще ни разу не надевала. Дарю.

— Ой, неудобно как-то, — заскромничала Лена.

— Бери. Не ломайся. — Агата Тихоновна размахнулась и кинула следочки Лене на кровать. — Должна же я как-то отблагодарить тебя за то, что ты терпела мое присутствие здесь целых две недели.

— Ну что вы, Агата Тихоновна, это я вам должна быть благодарна за такое милое соседство.

— Хватит тебе. Я же понимаю молодым со стариками рядом находиться в тягость. Мы докучливы, навязчивы, все время жалуемся на свои болячки, вечно всем недовольны.

— Но вы же не такая.

— Я старалась, — женщина грустно улыбнулась. — Надевай, они не только теплые, а еще и лечебные. Говорят, от ревматизма спасают. Мне дочка специально купила, чтоб я свои косточки грела. Да только мне уже ничего не поможет. Надевай, сразу согреешься.

Лена натянула следочки и почувствовала, как живое тепло нежно обволокло ступни мягкой волной.

— Ух, и правда, словно кошка мне на ноги легла.

— Ты почти угадала. Они связаны из собачьей шерсти.

Последняя фраза неприятно резанула слух. Лена хмуро посмотрела на следки и поморщилась — вспомнился уткнувшийся часом ранее в коленку мокрый нос. Захотелось снять вмиг ставшие неприятными носочки, но сделать это незаметно не получалось, и Лена спрятала ноги под одеяло в надежде стянуть следки при первой возможности.

Ждать пришлось долго, бабуле не спалось, она полусидела в своей кровати напротив, уткнувшись диоптриями в толстую книгу. Любая попытка сбросить могла вызвать подозрения.

Лена закрыла глаза и долго всматривалась в темноту, пока отважная дружина обезьян, тряся хвостами и корча рожи, не стала кидать ей в спину каштаны. Она убегала, наступая на колючие шарики, а острые шипы вонзались ей в ступни.

Уф! Приснится же такое! А все эти носки! Лена посмотрела на спящую под тусклым светом прикроватного бра соседку и быстро стянула следки. Ступни горели. Скомкала и сунула злополучный подарок в карман сумки.

Глава вторая

Вот так просыпаешься утром, опускаешь голые ноги на пол, встаешь с кровати, идешь на кухню, подходишь к окну, открываешь занавеску, а там..

Вот это да! Цветок расцвел! И думаешь, твою мать, весна, что ли?

И ты делаешь себе кофе, маленькая ложечка бренчит о стенки чашечки, но ты сначала этого не замечаешь, а потом начинаешь прислушиваться и понимаешь, йопть, ведь это музыка…

Оглушающий вопль разрезал утреннюю тишину, заставив Тоню Бережную подпрыгнуть на стуле и облить себя горячим напитком. Девушка зло выругалась, выбралась из-за стола, оторвала от рулона бумажное полотенце, протерла стол, прошла в ванную комнату, обмыла облитые ноги и только после этого подошла к окну.

На прибитой вчерашним дождем земле лежал человек, из его живота торчал длинный металлический стержень.

Кровавое пятно в форме огромного тюльпана почти полностью покрыло надпись на белой футболке.

— Невер ту анивар. Эт чего означает? — Ревин повернулся к Котову.

— Откуда я знаю.

— Эниуан, — поправил молодой стажер. — Никогда никому.

— Там буквы не видно, — сконфузился опер. — А хорошо его припечатали. Никогда никому. Судя по надписи, жлоб был. Может задолжал?

— Может, может. Хотя за долги не убивают. Мертвый ничего уже не отдаст. — Котов наклонился над металлическим стержнем, торчащим из буквы «y». — Должников пытают, мучают, а этого похоже одним ударом, без предупреждения. Что скажешь, Волков?

— По предварительному осмотру следы насилия отсутствуют.

— А что за железяка?

— Сейчас узнаем. — Судмедэксперт обхватил руками металлический стержень и потянул, но штырь лишь приподнял тело. — Крепко сидит. Как рыба на крючке.

— Это и есть крючок, — снова встрял стажер.

— Чего? Какой еще крючок? — покосился Котов, который изначально не хотел в отсутствии Рязанцевой брать стажера с собой.

— Это гарпун. Им стреляют из ружья для подводной охоты.

— И откуда ты все знаешь, знаток? — презрительно скривился судмедэксперт.

— У моего отца такое было, он занимался подводной охотой.

— Молодец, — оценил не щедрый на похвалы Котов. — Не зря тебя Рязанцева вместо себя прислала.

— Ага, — не упустил случая съязвить Волков, — Рязанцевой лишь бы не работать. Что-то ее внеплановый отпуск затянулся.

— Она сейчас приедет, — обиделся за начальницу Сергеев. — Звонила, такси в пробке застряло.

— А что ж ты ей свое авто не подогнал? У вас вроде ж любовь? — Членистоногий судмедэксперт снял перчатку и почесал костлявым пальцем длинный острый нос.

— Ну началось в колхозе утро, — отмахнулся Котов.

— Я хотел. Елена Аркадьевна не разрешила.

— Да что ты перед ним оправдываешься, язык у него — единственное место без костей.

Из-за угла вырулила машина с шашечками.

— О! Вот и сама… — поднял в небо указательный палец Волков.

Тонкая фигурка с копной рыжих волос в узких серых джинсах и синей короткой курточке направлялась в их сторону.

— Всем привет! — Улыбнулась, кивнула, и склонилась над трупом. — Ну, что тут?

— У нас рыбка на крючке.

— В смысле? — Лена подняла голову и вопросительно посмотрела на судмедэксперта.

— Вон его спроси, — кивнул в сторону стажера Волков.

— А он причем? — непонимающе взглянула на Сергеева.

— А больно умный. — Волков отвернулся.

— Олег, Виктор, что у вас здесь происходит?

— Да все