Лабиринт грешников - Анна Блэр

то, что детектив силился избавиться от любых признаков, выдававших его.

Рейчел сжала челюсти. Одно дело – отвечать на лекциях, анализируя знаменитые дела прошлого, другое – говорить об убийце, который находится рядом. Легко понять решение, когда знаешь ответ.

– Она одевалась не сама. Ее использовали как куклу, – поправила себя девушка. – Портупея сидела хорошо… точнее, надета была аккуратно, однако слишком туго. К тому же, насколько я видела, разрез находился под ремнями. Белье было грязное, его не меняли после смерти. – Рейчел чуть сжала губы, чтобы опустить подробности, но они оба прекрасно понимали, что происходит с телом после смерти. На лекциях этот процесс деликатно называли «очищением». – Скорее всего, она ждала… – запнулась девушка.

– Продолжай, – настойчиво сказал следователь.

Он подался вперед, сощурив глаза. Морщины стали чуть заметнее. Детектив был почти гладко выбрит, однако на впавших скулах виднелась легкая щетина.

– Ждала своего парня, возможно.

– Кого?

– Я не была с ней знакома, сэр. – Рейчел сжала губы. – Она училась на другом факультете, общих межфакультетских курсов у нас не было, никаких дополнительных занятий по праву она не брала. Не знаю даже, был ли у нее парень. Это лишь догадка. Не более.

– Да, я уже наслышан о вашей системе. И какие отношения между учениками разных… уровней?

– Нейтральные, – сухо произнесла Рейчел, вглядываясь в лицо следователя.

Ей не нравилась выбранная им тактика допроса: она слишком уж отличалась от того, что она ожидала, от того, что не раз видела на видеозаписях. Не хватало стандартных вопросов, ответы на которые девушка уже прокручивала у себя в голове, ожидая приглашения на допрос.

– Мотив убийства?

Детектива будто бы не интересовали подробности ее жизни. Конечно, он уже все знал. Ему не нужна информация, только ее реакция на быстрые вопросы, не оставляющие времени на размышления и продуманную ложь. Это сбивало с толку, мешало.

– Что? – Студентка мотнула головой. – Откуда мне знать, я смотрела на труп всего минуту…

– Ты когда-нибудь слышала про профайлинг?

– Да. – Рейчел слегка улыбнулась.

Описывать уже встреченных ею людей – своеобразное хобби. А вот давать характеристику абстрактным личностям давалось с трудом. Она знала, что хороший профайлер может определить привычки человека по его почерку, а видя жертву – с легкостью расскажет всю подноготную преступника. Владеть таким мастерством – мечта. Ее хаотичные заметки – чистой воды баловство. Однако Симмонс испытывала одну существенную проблему: ей с трудом удавалось распознать мотивацию. Она была хороша в считывании эмоций, отлично понимала невербальные сигналы, но детерминирующие связи уловить никак не удавалось.

Рейчел не могла понять, как одно событие из жизни приводит к поломке, влечет за собой девиацию. Сколько ужасов должно произойти с человеком, чтобы он сломался, разрушил в себе все человеческое и отдался навязчивому желанию отнимать жизни? Кто-то сумел сохранить в себе доброту и свет после жестокой Вьетнамской войны, смог закопать в себе воспоминания о горящих заживо людях; о телах, съеденных голодными подростками в покинутых деревнях, пропахших напалмом. Некоторые же бросались в омут безумия с головой после малейших жизненных трудностей. Однако Рейчел была убеждена, что были и другие. Те великие умы, о которых писал Достоевский. Те немногие, что шли на убийства с холодной головой и точным расчетом, преследовали свою цель, понятную лишь им самим. В отличие от героя «Преступления и наказания», они не самоутверждались, не доказывали свою ценность. Смерть для них была лишь частью плана, побочным явлением.

– Мне нужен портрет убийцы. Его психотип.

Голос детектива вытянул Рейчел из ее пространных мыслей, тянувшихся из самых темных уголков ее разума.

– Почему вы спрашиваете меня? – сорвался с губ совершенно естественный вопрос. – Уверена, что ФБР этим делом будет крайне заинтересовано.

– Потому что ты одна со всего юридического факультета выбрала специализацию по криминалистике, Рейчел. Остальные студенты цивилисты. И ты учишься в этом месте, с этими людьми, должна быть осведомлена о внутренних отношениях в разы больше, чем приглашенные детективы или агенты. К тому же, насколько я вижу, ты проходила практику. Я не жду точного портрета, но считаю, что твои размышления могут помочь. – Детектив заговорил мягко, сразу уловив в словах девушки внутренний протест, сопротивление. Он менял тактику, адаптировался, стремился установить необходимый психологический контакт. А Рейчел слегка льстило, что кто-то всерьез заинтересовался ее мнением. Мнением в сфере, в которой она сама считала себя почти профессионалом.

– Мне кажется, субъект потерял контроль, – со вздохом произнесла Рейчел, вспоминая все методические рекомендации, что успела изучить. – Может, она изменила ему или…

– То есть это разовое убийство? – Следователь приподнял брови.

Он был удивлен? Уголки его рта чуть поползли вниз. Рейчел сразу поняла, что неверно идентифицировала эмоцию. Это было не удивление – разочарование.

– Нет? – Она нахмурилась.

– Как думаешь, почему он вынес тело в общий холл?

– Это не раскаяние. И точно не безумие. Он хотел, чтобы ее нашли, – проговорила Рейчел, а пальцы закололо.

Она боялась себе признаться в том, как вдохновила ее эта мысль. Ее обрадовало, что это произнес следователь.

– Он не собирается ограничиваться одной только Рут Барбер, – устало завершил ее мысль следователь.

– Значит, мы едем домой? – с сомнением спросила Симмонс.

Следователь встал и оглядел кабинет. Он сжал губы. За окном простирался лес. Некоторые деревья уже тронуло золото осени, а ели, казалось, сопротивлялись времени. Тучи нависли над полуобнаженными ветвями, грозясь разразиться грозой или ливнем. Вид был не слишком умиротворяющим. Казалось, что лес плотной стеной сомкнулся вокруг академии, захлопнул ловушку, отрезал от цивилизации.

– Это значит, что убийца точно знал, когда в холл можно пронести тело. Возможно, даже пытался раньше. И это значит, что он находится в этом университете среди студентов, преподавателей или технического персонала. К сожалению, мы не можем рисковать и отпускать в город такого преступника.

– И что тогда? – Рейчел непонимающе мотнула головой.

Детектив усмехнулся, склоняя голову набок. Его тонкие сухие губы растянулись в грустную усмешку.

– Нам придется блокировать все выходы из университета, пока не закончим перекличку и допрос, – уклончиво ответил мужчина.

– И пока вы его не поймаете, – добавила она, прекрасно читая между строк. – Мне можно идти?

– Куда-то спешишь? – Он поднялся, отдавая ее личное дело.

Его цепкий взгляд колол кожу, покрытую тонким слоем холодного пота.

– Хотела зайти к подруге.

Это была чистейшая правда. Однако дело в том, что Оливия Шеферд точно узнаёт все сплетни одной из первых в университете. Она обладает поразительным даром собирать информацию по крупицам, выстраивая стройную, однако не всегда правдивую картину произошедшего. Шеферд отлично строила теории, пользовалась своими связями, – определенно будущая журналистка. В ее призвании никто не сомневался ни на минуту. Они с Рейчел