Маленькие шалости примадонны - Дарья Александровна Калинина

вперила в Фиму взгляд такой силы и ненависти, что девушка похолодела. Даже Сема, невзирая на всю свою флегматичность и невозмутимость, тоже отметил этот взгляд.

Когда начался антракт, он спросил у Фимы:

– И что эта старуха так на нас с тобой вытаращилась?

– Не знаю. По-моему, она ненормальная.

– Думаешь?

– Нормальный человек не станет так смотреть на другого человека.

– Что же, у тебя будет возможность проверить эту догадку.

И прежде чем Фима успела узнать, что он имеет в виду, в их ложе появилась тетя Альбина.

– Скорее, скорее, мои котятки! – поторопила она их. – Идемте со мной!

И когда они подошли, тетя Альбина прошептала им:

– Я провожу вас за кулисы! Покажу вам театральный мир с изнанки!

У этого тетушкиного желания была вполне конкретная направленность:

– Тебя, Семочка, я хочу кое с кем познакомить.

– О нет! Опять вы за свое, тетя?

– Алечка! – с восторгом воскликнула тетя Альбина, не слушая его. – Чудесная девочка! Ну, я тебе про нее говорила.

Семен немедленно надулся и заважничал:

– Надеюсь, она хотя бы красивая?

– О да! Можешь мне поверить, очень красивая. Сейчас сам увидишь!

И они быстро-быстро побежали, потому что, по словам тети Альбины, антракт был страшно короток, его могло не хватить для того, чтобы соединить сердца двух влюбленных.

Впрочем, Алечка не слишком-то обрадовалась, когда к ней в гримерную привели Семена. Сама Алечка была в костюме хризантемы. Вместе с другими девушками она изображала клумбу, которая росла в саду Царицы Ночи. Так что, кроме Алечки, в гримерку набилось еще с десяток таких же цветочков – Розочки, Незабудки и даже один Пион.

Фима отметила, что для простого цветочка Алечка выглядела уже несколько перезрелой. Тем не менее Алечка оказалась девушкой с претензиями. Она с откровенным недоумением оглядела фигуру жениха и повернулась в сторону тети Альбины.

– Это он?

Кажется, Алечка ждала принца, а пришел… Семен. Но тетя Альбина не растерялась и принялась жарко нашептывать Алечке на ушко.

Фима разобрала несколько слов: «Собственный бизнес… Машина… Трехкомнатная квартира!»

Не надеясь на внешнюю привлекательность племянника, тетя Альбина сразу зашла с козырей. Но даже это не слишком поколебало мнение Алечки в пользу Семы. Ей хотелось кого-нибудь более видного, это было ясней ясного всем, кроме самого Семена. Ему-то Алечка в ее красивом сценическом образе очень даже понравилась. Он с восхищением наблюдал, как колышутся лепестки ее платья, то поднимаясь, то опадая в такт движениям девушки. Затем он отвесил два-три неуклюжих комплимента, которые тем не менее были восприняты благосклонно. И при умелом посредстве тети Альбины разговор между этими двумя все же завязался.

И тут случилось нечто, отчего у Фимы в груди громко застучало сердце. В приоткрытую дверь гримерки заскочил тот самый Папагено, который произвел такое сильное впечатление на девушку. Но рано Фима обрадовалась. Артист даже не заметил ее. Он подскочил к хризантеме Алечке и что-то зашептал ей на ухо. Вид у него был затравленный, а сам он ежеминутно оглядывался через плечо, словно бы ожидая погони. Потом неожиданно охнул и опрометью кинулся прочь. Выскочил он через вторую дверь. А в первую уже вплывала монументальная дама.

Это была Царица Ночи. Выглядела она порядком разгневанной.

– Где он? – произнесла она, причем ее голос моментально заполнил все помещение, а у Фимы в голове даже произошло что-то вроде легкой контузии от мощной звуковой волны, которую оказались способны создать легкие этой актрисы. – Где этот мелкий негодник? Где Никита?

Она обвела гримерку и замерших под ее грозным взглядом статистов.

– Девушки! Я видела, что он забежал к вам!

Все молчали. Затем одна Ромашка не выдержала и тоненьким голоском пискнула:

– Он ушел… туда.

И показала рукой на дверь, за которой скрылся Папагено. Актриса величественно кивнула и двинулась в том направлении. Внезапно дорогу ей преградил Колокольчик.

– Никита ни в чем не виноват! – произнес он неожиданно звонким девичьим голосом. – А если вам что-то нужно ему передать, скажите мне!

– Детка, отойди с дороги. И никто не пострадает.

Голос у Царицы Ночи звучал так тихо, что всем стало еще сильней не по себе. Но девочка Колокольчик не унималась:

– Никита избегает общения с вами ради меня! Он меня любит, а вас лишь уважает! Вы для него были просто трамплином! Он сам мне это сказал!

Царица Ночи развернулась в сторону малявки с таким грозным видом, что всем стало ясно: сейчас прольется чья-то кровь. И если брать в расчет габариты враждующих сторон, победа должна была достаться Царице. Слон и моська.

Но ведущая актриса решила не пачкаться.

– Уберите это отсюда!

Колокольчика поспешно утащили другие цветы. Но Царица уже передумала гоняться за своим легкомысленным возлюбленным. То ли возраст сказывался, когда тебе уже хорошо за пятьдесят, не так-то легко скакать по всему театру за своим молодым и подвижным любовником, который к тому же всячески уклоняется от этой встречи.

После ее ухода какое-то время было очень тихо, а потом все цветочки вдруг разом принялись обсуждать случившееся. Посторонних никто не стеснялся. И очень скоро Фима была полностью в курсе случившейся в театре любовной интриги. Как нетрудно было догадаться, у влиятельной, но уже немолодой актрисы возник роман с молодым и подающим надежды Никитой. Но он своего счастья не оценил и увлекся своей коллегой, которая, кроме молодости и красоты, ровным счетом ничего не могла ему предложить.

– И вот теперь наша Евдокия Петровна узнала правду о том, что Никита ей изменяет с Оливией. Страшно даже предположить, что она с ним теперь сделает. Евдокия таких вещей не прощает. Никита может на сольные партии в ближайшее время не рассчитывать. А если не сумеет вернуть себе расположение Евдокии, то и никогда их больше не увидит.

– А Оливия?

– Про нее даже и говорить нечего, она уже уволена.

Сознавать, что Папагено, который подмигивал Фиме весь первый акт, оказался таким дамским угодником и крутил романы одновременно с двумя дамами, было не слишком приятно. Но, с другой стороны, что-то подсказывало Фиме, что ни в одну из них он не был серьезно влюблен. И Фима со смутным волнением стала ждать начала второго акта, в котором ожидала вновь увидеть обаятельного повесу совсем рядом с собой.

К ее огромному разочарованию, когда Папагено появился на сцене, то вышел он из противоположной кулисы и оказался слишком далеко от Фимы. А когда по ходу действия ему приходилось перемещаться в ее края, то он все равно не смотрел на девушку. Кажется, он прилагал все усилия к тому, чтобы всего лишь держаться на максимально