Алексей Клёнов - В понедельник я убит...

Все началось со звона Генки Артюхова. Он позвонил как раз в один из тех моментов, когда я размышлял о смысле жизни, и своем месте на этой грешной земле. Сняв трубку, я лениво отозвался:

— Агентство "АЖУР", слушаю вас внимательно.

После паузы, видимо от неожиданности, Генка откликнулся:

— Алло? Простите, я, кажется…

— Туда ты попал, Гена. Не признал? Хотелось бы богатым быть.

Генка тут же радостно пропищал:

— Антоха, ты?! Слушай, такой солидный баритон, какое то агентство. Ты чем там бредишь? Где ты?

— Я в "АЖУРЕ", Гена. И это, к несчастью, не бред

— Так я рад, что ты в ажуре…

Протяжно вздохнув от его непонятливости, я перебил:

— Не в ажуре, Гена, а в "АЖУРЕ". Улавливаешь разницу? Хотя да, на слух это сложно. "АЖУР", Гена, это агентство журналистских расследований. Мое.

И, подумав, для весомости добавил:

— Собственное. Не слышал? Тогда совсем плохи мои дела, если такой проныра, как ты, не слышал о первом в области журналистском агентстве. За что я менеджеру по рекламе плачу? А потом плачу.

Гена на игру слов внимания не обратил, и сразу перешел к делу. Он вообще малый напористый. Случись, и родную маму уговорит себя любимого обратно родить:

— Ну, что за хрень с твоим "АЖУРом" после поговорим, а сейчас хочу тебе дело предложить. Мне тут подкинули халтурку, на заказ. Бабки приличные, а ты наверняка на мели. И у меня времени нет, завтра уезжаю в командировку, в Питер. Недели на три. Возьмешься? Ты же ас, тебе просто равных нет.

— Не льсти так грубо, — пробурчал я. — Коротко и конкретно. Детали после.

— Выполняю. Есть бизнесмен. Крупный. Очень крупный. Ты его знаешь. Багдасаров Карен Рубикович. Ему нужен заказной материал против конкурента. Да, да, я знаю… Ты говоришь правду, только правду и ничего кроме правды. Тебя не попросят писать непристойностей, и даже весь компромат уже подготовлен. Тебе нужно только лихо размазать конкурента Карена по стенке. Ну, проверишь пару фактов, для души. Пишешь телефон?

Притянув блокнот и авторучку, я пробурчал:

— Уже записал…

Деньги и впрямь нужны. Сбережения ушли, поступлений с гулькин хрен. И Карену Рубиковичу, одному из самых крупных воротил легального, полутеневого и теневого бизнеса в области я позвонил тут же.

Оказывается, меня уже ожидали. Секретарша Багдасарова была предельно мила и любезна, соединила с боссом немедленно, и солидный басок Карена заулыбался прямо из трубки:

— Антон Сергеевич, дорогой! Рад Вас слышать. Мне господин Артюхов советовал обратиться к Вам, но я не посмел, не будучи знаком лично. И попросил его об одолжении. Судя по тому, что вы позвонили, Вы согласны?

Поморщившись, я мысленно сплюнул. Меня уже купили, навесили ярлычок, и сбавили цену, дописав: "Распродажа".

— Пока я только хочу встретиться, и узнать детали, с Вашего позволения, Карен Рубикович.

— Так чего время тянуть?! Приезжайте прямо сейчас. Вам удобно?

— Вполне.

— Я могу выслать за Вами машину.

— Нет спасибо, я на своей. Через полчаса.

— Договорились…

Ту-ту-ту… Вот тебе и "ту-ту". Постой, паровоз, не стучите, колеса… Пока еще не поздно, нам сделать остановку, кондуктор — нажми на тормоза… Но тормоза отказали. Дело пахло крупным скандалом, и приличными деньгами. И я поехал.

Моя старушка "Нива" юлила по улицам родного города как одинокая божья коровка в толпе майских и наглых до безобразия жуков. Вокруг мельтешили иномарки, которые все стремительнее вытесняли с отечественных дорог наши родные "Жигули" и "Волги". Вот вам и наглядное пособие по подъему российского автопрома. Не прав был в свое время Немцов. Чиновников надо было задницей не на сиденья наших машин усаживать, чтобы ею почувствовали состояние наших автомобилей и дорог, а на кол. Тогда не рубились бы на корню блестящие идеи, не завозились бы в страну бэушные развалюхи. И сейчас строили бы заводы не для сборки "Дэу" и "Фордов", а новые линии на ВАЗе и ГАЗе. Чтоб машины были нормальные, а не откаты в чиновничьих кабинетах…

Однако во вкусе Багдасарову не откажешь. Или его дизайнеру. Особняк позапрошлого века настолько удачно отреставрирован, и вписан в интерьер современного мегаполиса, что воспринимается так, как будто строился из расчета будущих строений вокруг него. На перспективу. Вроде и облик не сильно изменен, а вписался в современные небоскребы идеально. И внутри блеск. Без нищеты партизанок. Добродушный французский дядька Бальзак отдыхает. А кабинет самого шефа преуспевающей фирмы просто поражает скромной роскошью и вкусом. И запах — один из моих любимых. Смешанный запах натуральной кожи и дорого табака. Ульянка именно такой парфюм мне покупала, тонко чувствуя мой вкус…

Хозяин встретил меня более чем приветливо. Встал из-за стола, широко раскинул руки, и радостно проворковал, если можно так сказать о его густом баритоне:

— Антон Сергеевич, дорогой! Рад. Рад познакомиться, наконец, лично. Я смотрел многие ваши репортажи. И скажу честно, с Вашими талантами столицу бы покорять. Вы блестящий журналист. И не только теле, но и пишущий. Читал Ваши материалы. Мастерски исполнено. Просто блестяще. У вас природное чутье слова.

Опускаясь на предложенный стул, я пробурчал:

— Пока что столица меня покорила. Вы мне льстите.

— Ну, какие Ваши годы? Вот сделаете дело, и я лично, с Вашего позволения, займусь вашей судьбой. Уверяю, мое слово и в Москве кое-что значит. Кстати, очень скоро там появится еще одно издание. Мое. И я хотел бы предложить Вам в нем место. Правда, не редактором, сами понимаете…

— Понимаю. Давайте к делу? Обсудим наше сотрудничество после.

А вот шиш тебе, серый волк в бабушкином чепчике. Карманные журналюги потребовались? Это дудки. Ты сейчас такой ласковый. Но стоит только сказать слово поперек — и найдут меня в двух метрах под землей. Если хорошо искать будут. Если вообще захотят искать. Есть такие опасения, учитывая прошлое Карена. И мордовороты у него при входе… С такими рожами только Босху позировать. Это явно не швейцары. А таких гавриков у Карена не меньше двух десятков только на зарплате, по слухам.

Карен, погасив радушную улыбку, сел в свое кресло и посерьезнел:

— Да, давайте к делу. Вы деловой человек, это сразу видно. Чай, кофе, коньяк?

— Кофе.

— Бутерброды с черной или красной икрой?

— Я предпочитаю с вареной колбасой.

Карен застенчиво улыбнулся:

— Простите, не держу. Есть сервелат, салями, корейка.

— Тогда салями.

"Тогда салями"- сказал герой дешевого, как "Шипр", романа, и грустно закрыл глаза… Салями я не пробовал лет пять. Доходы не позволяли. Ладно, если не сговоримся, так хоть полакомлюсь на халяву.

Секретарша у Карена вымуштрована, и кофе с бутербродами появились на столе едва ли не раньше, чем я успел сказать "спасибо". Чем я не замедлил воспользоваться. Трескал горку бутербродов страстно, но аккуратно. Карен едва заметно усмехнулся. А мне плевать. Может считать меня голодным журналюгой, решившим срубить деньгу по легкому. А Карен, между тем, усмехнулся уже откровенно, и прокомментировал свою усмешку:

— Нет-нет, Антон… Вы позволите Вас так называть?

Сладостно жуя, я пробурчал:

— Можете и на "ты", Карен. Вы позволите Вас так называть?

Карен добродушно хмыкнул:

— Можно и на "ты", хоть я и старше. А ты молодец, Антон. Тебе палец в рот не клади. Таким тебя и представлял. Но ты не совсем верно истолковал мою улыбку. Или ухмылку, как ты наверняка подумал. Я улыбался не над тем, как жадно ты поглощаешь бутерброды. Это нормально. Журналисту зарплата не позволяет кушать салями каждый день. А ты теперь какое то агентство открыл, я слышал? И дела не важно идут? Это мы исправим. А улыбнулся я вот какой мысли. Ты, конечно, никоим образом моему добродушию не веришь?

Я молча кивнул. Чего таиться? Психолог он не плохой, все равно раскусит. Пусть уж все будет по-честному с самого начала. Никто никого не обманывает. Как при неравном браке, когда юноша женится на богатой старушке, в расчете на хорошее наследство. Карен закивал:

— И правильно, ни к чему в игрища играть. Ты подумал: ах, какой нехороший дядька. Прикидывается лапочкой, но мы то знаем, как свое состояние нажил. Так, нет?

Вытирая руки салфеткой, я принялся за кофе с коньяком, и кивнул:

— Приблизительно.

— И снова молодец, правду говоришь. Мне и нужен такой. Я понимаю… Но ты же МГУ закончил. Историю изучал. Во всем мире период накопления начального капитала сопровождался криминалом. Не я это придумал. Такова жесткая правда жизни. А теперь я законопослушный бизнесмен, который радеет о пользе своего Отечества… Впрочем, к делу.